Золтан с Иоганном пронаблюдали, как Жуга сворачивает в трубку и кладёт за пазуху вырванные страницы.
– Здесь наши пути расходятся, – сказал Жуга, поправляя за пазухой листы пергамента. – Я разыщу девчонку, а ты не упусти монаха.
– Где мы встретимся?
– Я сам тебя…
И тут случилось странное. Жуга вдруг поднял руку, призывая всех к молчанию, и замер, наклонивши голову, будто прислушивался – Золтан помнил его манеру этак вот внезапно умолкать при разговоре. Он ничего не стал спрашивать, лишь схватил свой меч и потянул его из ножен. Вопросительно взглянул на травника.
– Нет… – сказал вдруг тот, но сказал так тихо, одними губами, что Золтан сразу понял: это не ответ и даже не протест, а изумление. – Нет, только не это! – повторил он в пустоту перед собой. – Яд и пламя… – Он топнул ногой и резко обернулся: – Золтан! Всё отменяется: я должен уйти.
– Что стряслось?
Травник уже шептал наговоры и творил волшбу.
– Нет времени, – пробормотал он вместо ответа. – Совсем нет времени… Ах, чёрт, придётся снова через сны…
– Постой! Куда ты? Объясни, что происходит, что ты скачешь, как блоха!
– Это кошка… опять… Если я не успею, она умрёт. Кто-то знает. Кто-то… пользуется.
– Какая кошка?!
– Издеваешься? – рявкнул травник, оборачиваясь к нему. – «Какая кошка»! Девочка из Локерена! Ты забыл?!
– Да почему я должен помнить! – вскричал Золтан. – У тебя семь пятниц на неделе! Девка-кошка! Ты с ума сошёл: губишь всё из-за глупой девахи, которую ужалила пчела. Что с нею станется? Переживёт, оправится. Не в первый раз!
– Нет. – Травник серьёзно посмотрел ему в глаза. – Не переживёт и не оправится, я знаю. Хагг… – на краткое мгновенье он замешкался. – Хагг, это в последний раз: мне нельзя колдовать, совсем нельзя! Это всё равно что спать. Оттуда я пойду пешком.
Лицо его напряглось, руки дрожали. Серебристый свет перед ним образовал кольцо, распался лепестками и стал раскрываться. Иоганн, раскрыв глаза так широко, как только можно, с изумлением взирал на происходящее.
– Найди меня, – выталкивая слова, сказал Жуга. По лбу его струился пот. – Найди, Золтан, я знаю – ты сможешь. Я тоже… буду вас искать… вас и девчонку. Может, когда встретимся, я тебя не узнаю, тогда расскажешь. Томас, молодой монах, не упускай его из виду… Посох! – Он протянул руку и нетерпеливо пошевелил пальцами.
– Что?
– Дай мне посох!
Его трясло. Хагг подскочил к столу, схватил дубинку, оказавшуюся неожиданно увесистой, и сунул её травнику.
– Всё! – выкрикнул тот. – Прощай!
Жуга шагнул вперёд, воздух за ним схлопнулся, и в келье снова стало тихо и темно.
Золтан долго стоял без движения.
– Шайтан смеётся, когда мы строим планы, – наконец сказал он, глядя в то место, где мгновение назад стоял Жуга, потом взял щипцы, согнулся и зашарил в камине. Иоганн всё понял и полез в мешок за новой свечкой – прежнюю они забыли погасить, когда бежали на пожар, и та сгорела полностью.
– Это был он, тот самый травник-лис? Это был он, да? – спросил трактирщик, когда трепещущий огонёк выхватил из темноты две бледные физиономии. – О чём он говорил, господин Золтан?
– Трудно сказать, – устало признался Золтан, садясь за стол. – Он что-то затевает, я не знаю что, но, кажется, для этого надо собрать троих детей.
– Каких детей? Любых детей?
Золтан криво усмехнулся.
– Нет, не любых, – сказал он. – Далеко не любых. Я потом объясню. Однако странно: он же сам писал, предупреждал меня, что нельзя сводить их друг с другом.
– А чего страницы рвать? – Иоганн тронул тетрадь и вопросительно взглянул на Золтана. – Можно мне посмотреть? – Тот кивнул, и Шольц раскрыл тетрадку в самом начале. – О, гляньте-ка! Все он не выдрал: одна осталась.
– Где? А ну, дай.
Золтан с интересом перегнулся через стол и развернул тетрадь к себе.
– Что бы это ни означало, в этом должен быть какой-то смысл, – пробормотал Золтан. – Но вот какой?
Косые, неровные строчки выстраивались в некое подобие стиха или заклятия. Смысла в них как будто не было, но Хагг почувствовал, что колкий холодок пробирает его при каждом слове. А может, то был просто ветер от окна.
