Монахи зашумели, стали переглядываться и попятились. Толпа пришла в коловращенье: каждый хотел посмотреть на пустую келью, а посмотрев – немедля выйти вон. Что до Золтана, то он почувствовал одновременно облегчение и растерянность. Он никак не мог взять в толк, что здесь произошло. Три смерти и упоминание «рыжего дьявола» подействовали на него, как ушат холодной воды, и Золтан был уверен, что исчезновение девушки из-под замка – звено в цепочке странностей и жутковатых совпадений. То, что для прочих стало мигом ужаса, для Хагга сделалось мгновеньем торжества: он ощущал преувеличенную бодрость, сердце его билось в ритме доброго галопа, голова была ясной как никогда. Тем временем все шумно выдохнули и закрестились, даже Иоганн и Золтан. Аббат заметил толкотню, нахмурился и осадил любопытных.
Брат Себастьян повернулся к Мануэлю.
– Как это понимать? – потребовал он объяснений.
– Я… я не знаю, padre. – Мануэль Гонсалес избегал монашеского взгляда. – Ключ всё время был при мне, но в драке… Мы посадили девку в келью, я закрыл замок и неотлучно находился рядом. Я всё время был на страже, даже по нужде не отлучался! Я… я не знаю.
– Кто сегодня караулил?
– Я и Мигель… то есть я и Михелькин.
– Где Михелькин?
– Я не знаю. Всё произошло так быстро, я не мог уследить за всеми! Понимаете, я говорил уже: Антонио затеял драку, а потом…
Себастьян по очереди быстро оглядел всех пятерых, и Мануэль заткнулся.
– Позднее объясните мне, что здесь произошло, – отчеканил монах. – Я с каждого потребую отчёта, где он был и что делал. А сейчас осмотрите келью, а заодно и второй этаж, и крышу. Проверьте каждый камень, загляните в каждый угол, я хочу знать, куда подевалась эта девчонка.
– Должно быть, чёрт её унёс! – пробормотал келарь, мелко крестясь и роняя с факела смолу. – Я эту келью знаю, раньше здесь припасы хранили. Кроме как через двери, отсюда не выйти.
– Помедлим с выводами, – осадил его брат Себастьян. – Всё ещё может объясниться естественными причинами.
Так и случилось. Не прошло и пяти минут, как из угла раздался удивлённый возглас Хосе-Фернандеса:
– Да здесь подкоп!
Все прекратили поиски и сгрудились вокруг. Древко алебарды чуть ли не до половины уходило в мягкий грунт – дальше было не прощупать, но и так становилось заметно, что здесь недавно копали. Хосе-Фернандес поворочал рукоятью, ухнул, подналёг, и в земляном полу открылся лаз, в который, хоть с трудом, мог протиснуться не очень толстый человек. Однако дальше хода не было, свет факелов уткнулся в жирный мокрый глинозём: свод был обрушен.
– Она там, – сказал Хосе-Фернандес, поднимаясь и выдёргивая алебарду. – Больше ей быть негде. Здесь земляной пол, она вырыла яму, полезла туда, и её завалило. Прими, Господи, её душу.
Все перекрестились.
– Всё это очень странно, – проговорил задумчиво брат Себастьян. – Чтобы вырыть этакую ямину, потребен долгий труд… Да и чем она рыла? Не руками же! Возможно, подкоп вели снаружи. Может быть, он обвалился только здесь, а дальше невредим. Почему её держали здесь, а не наверху? Ах да… Спуститесь туда и посмотрите, далеко ли он ведёт, только будьте осторожны – мы и так потеряли слишком много людей! Где ваш командир? Кто-нибудь видел Мартина Киппера?
– Я видел, – сказал Мануэль. – Он и ещё один наёмник, Фабио, побежали вдогонку за тем парнем, который устроил весь этот погром.
– Догнали?
– Я не знаю.
– Что за парень? Откуда взялся?
Мануэль поколебался.
– Я… не уверен, – произнёс он и умолк. В мерцающем, неверном пламени двух факелов его лицо показалось Золтану бледным и немного испуганным.
– В чём ты не уверен? Отвечай, – потребовал брат Себастьян.
– Я, право же, не знаю, – вновь уклончиво заговорил аркебузир. – Мне показалось, он похож… ну знаете, как это бывает…
Брат Себастьян подобрал подол, чтобы не испачкать рясу, присел возле кровавой буквы на стене и стал её серьёзно изучать.
– «Зет», – задумчиво сказал он. – Очевидно, Санчес написал это перед тем, как умер, или незадолго до того. Что может означать эта «зет»?
– Zank![74] – подсказал ему кто-то из монахов.
Брат Себастьян поморщился:
– Какой смысл перед смертью сообщать о ссоре, когда и так ясно, что она была? Ты ещё скажи «Zecher»![75] Нет, здесь явно что-то другое.
– М… м-может, zauber?[76] – предположил Томас. Он впервые за сегодня подал голос.
– Какая чепуха! – сказал теперь уже Родригес и потряс кулаком. – Наш Алехандро был испанцем, и когда пришло время помирать, он писал не на вашем собачьем языке и не на латыни, а на родном кастильском. Он не очень разбирался в этих закаляках.
– Всё равно непонятно, – вынужден был признать брат Себастьян. – Что тогда? Zaino? Zaguan?[77] А может, это не «зет», а цифра «2»?
– Zorro![78] – хриплым голосом вдруг произнёс кто-то у них за спиной, так громко и отчётливо, что все вздрогнули и обернулись.
В проёме коридора стоял Смитте.
