– Мне… я, пожалуй, к-к… кликну брата Себастьяна.
Золтан пожал плечами, стёр кровь с пыточной иглы и спрятал её в кожаный чехол.
– Вы есть монах, – сказал он. – Я думаю, вы лучше знать, что дальше делать.
Томас посмотрел на Ялку (та стояла неподвижно и не поднимала глаз), на палача, на стражников, опять на девушку, наконец решился и торопливо стал записывать.
– Да, – сказал он. – Да, да…
Перо тряслось, чернила брызгали, но вскоре парнишка овладел собой, и последние строчки были уже вполне различимыми.
– Извольте рэ-асписаться, мастер Людгер.
Золтан поставил крест. Томас посыпал пергамент песком, стряхнул лишние песчинки и обернулся к стражникам.
– П-препроводите… арестованную… – он запнулся и в нерешительности посмотрел на девушку.
– Арестованную… – повторил он.
Та стояла и смотрела на него. Глаза в глаза.
Молодой монах почувствовал, что взгляд его застилает пелена. Такое с ним случалось раньше, и не раз, когда накатывала волна пророчеств или высочайшего экстаза при торжественной мессе, или при видениях, которые его посещали. Но сейчас это было нечто иное, больше похожее на странные
Флейты.
Наважденье сгинуло, брат Томас вздрогнул и растерянно заморгал. Девушка по-прежнему смотрела на него, но теперь её лицо, открытое и беззащитное, ставшее каким-то
Все прочие глядели на монаха с неприкрытым беспокойством.
– Брат Томас? Брат Томас?..
Он огляделся. Облизал пересохшие губы. Язык был липкий, непослушный. Привычная латынь застревала в горле.
– Препроводите её… в комнату… которая… которые…
Он опять запнулся.
И тут, на его счастье, вдруг послышались шаги – это вернулся брат Себастьян. Томас с облегченьем перевёл дух. Старший монах, войдя, сразу смерил взглядом пленницу и удовлетворённо кивнул.
– Она уже осмотрена? – спросил он.
– Д-да, отче. Вот с-свидетельство. Мы не нашли… то есть, я хочу сказать, мастер Людгер не нашёл у неё н-н… н-н… никаких отметин.
Брат Себастьян развернул пергамент и забегал глазами по строчкам. Нахмурился.
– А то пятно?.. Впрочем, да, вижу. Одежду проверили?
– Одежду? Н-нет…
– Мой юный Томас! – В голосе священника зазвучали наставительные нотки. – Если ты и дальше будешь так невнимателен, из тебя получится плохой член братства и никудышный секретарь. Ты ли не присутствовал на девяти процессах? Ведьма иногда может прятать амулеты, снадобья и прочие бесовские предметы в одежде и в волосах, для этого её и требуется осмотреть, раздеть и обрить. Аккуратность, прилежание, умение подмечать детали – вот истинные доблести монаха братства проповедников. Раньше ты не допускал таких ошибок. Пять «Отче наш» по-гречески сегодня перед сном и пять вязанок хвороста с утра, после службы, – пойдёшь с конверсами. Вы, – он повернулся и указал на Иоганна. – Да, вы. Подайте сюда её платье.
Дотошно осмотрев все швы и складки и не найдя ничего подозрительного, брат Себастьян поворошил груду срезанных волос на полу и снова довольно кивнул.
– Отведите женщину обратно в её комнату и дайте ей воды, – распорядился он. – Ни хлеба, ни вина, только воды. Не снимайте с неё верёвок, не позволяйте ей ложиться или сидеть. Лучше вообще унесите оттуда кровать.
– Уже вынесли, – хрипло объявил Санчес. Взгляд его неотрывно следил за девушкой.
– Похвально, – одобрил брат Себастьян.
– Стараемся.
– Если желает, может стоять на коленях и читать молитву. – Священник повернулся к девушке: – Что ж, дочь моя, у тебя есть ещё немного времени, чтобы подумать. От того, что ты нам скажешь, впрямую зависит твоя судьба. Смирись с наказанием. Краткая и преходящая боль избавит тебя от вечных мук. Радуйся, что тебя схватили и будут судить. Ты избавишься наконец от демонов и не погрязнешь окончательно в грехах. Будь благодарна судьям: они делают для тебя больше, чем те, кто стремится тебя выгородить. Мы навестим тебя сегодня после ноны, и тогда…
Тут в двери постучали, и на пороге объявился брат Жеан с молотком в одной руке и новыми оковами в другой. Судя по их виду, молодой кузнец не стал возиться с цепью – это было слишком сложно, он просто подрубил и уменьшил браслеты.
– Готово, отче.
– А! Mui bueno. Приступайте.
Стражники, уже подхватившие Ялку под руки, чтобы вытолкать в коридор, развернули её и усадили обратно. Иоганн и брат Жеан придвинули жаровню и принялись раздувать угли каминными мехами. Искры полетели во все стороны, дохнуло чадом.
