Ляля ожила, выбралась из нищеты. Обросла связями. Одета была как королева, знала, кому продавать доллары, и, вообще очень скоро стала в новой для себя элитно-криминальной среде плавать как рыбка в пруду.
Раз Каромо не забыл её, не отказывается от девочки, которую она ему родила, значит, есть надежда, что он все же приедет к ней, и они заживут как семья. Про женитьбу Каромо Ляля не знала, она знала лишь то, что ей рассказал камбоджиец.
Каромо держал в клещах несвободы отец по каким-то своим соображениям. Но Каромо, конечно, найдёт выход. Надо только набраться терпения и ждать.
И Ляля ждала, правда, довольно своеобразно. После родов она поправилась, но ровно настолько, чтобы перейти из статуса подростка в статус молодой женщины с горящими глазами и соблазнительными формами.
Одета Ляля была в такое великолепие, что вслед ей в метро оборачивались всё множество голов подземного царства. Частенько на ней было надето то, чего парижские модницы даже ещё и не видывали.
Когда она впихивала себя в джинсы, как во вторую кожу, надевала тонкую водолазку, умещающуюся в спичечном коробке, и приходила на лекции, весь их курс погибал. И параллельный поток тоже.
Кавалеров у неё было не счесть. И среди них был Витёк из глухого переулка, именно тот, от которого когда-то её спас Каромо.
Он, оказывается, был в неё влюблён с первого курса и весь этот спектакль с нападением был задуман им и его другом с целью познакомиться, напугать, а потом спасти! Но переиграли, увлеклись, не получилось! Зато сейчас Витя готов был взять в жёны Лялю вместе с её шоколадной доченькой, Бэлой.
Ляля рвалась назвать дочку Каромой, после родов она соображала ещё слабее, чем до. Бабушка против Каромы сильно возражала.
– Ты подумай, Ляля! Посмотри внимательно, какого она у нас получилась цвета. И, конечно, дети во дворе будут звать её чёрной коровой, а не Каромой. Да и, может у них, там и нет имени Карома в женском варианте. Девочка и так полу сирота с сомнительным цветом кожи, а тут ещё – Карома!
После долгих споров девочку-мулатку решено было назвать Бэлой. Имя хотя бы напоминало фамилию любимого Каромо Балла.
Год Ляля прожила, разрываясь межу лекциями и дочерью. Бабушка взяла на себя львиную долю забот об их маленькой семье. По вечерам Ляля уходила из дому редко и не надолго. Изредка случались студенческие посиделки, изредка неотвязный Витёк выманивал её в кино.
Когда Бэлочке исполнилось два года, Ляля получила через вторые руки письмо от Каромо, в котором он извещал, что к Новому году будет в Москве по делам. Он просил Лялю приехать с дочкой к нему в Москву.
Ляля собралась в считанные дни и прилетела в Москву исполненная радужных надежд. Главное, чтобы Каромо увидел её, такую красивую и цветущую, что дух захватывало.
А о дочери и говорить было нечего. Девочка получилась сказочно прекрасной! Почти европейское личико и шоколадная шёлковая кожа. Это шокировало и завораживало одновременно.
Ляля не знала не только о том, что Каромо крепко женат, но и ещё о том, что Жужу подарила ему первенца, а первенец, в свою очередь, подарил Жужу десять килограммов прибавочного веса.
Отец отпустил в поездку сына легко. Он хорошо знал своего мальчика. Если даже предположить (что было бы уже само по себе безумием), что мальчик бросит наработанное и приносящее невиданные дивиденды дело и помчится к этой «Ля-ля», то семью и своего антрацитового мальчика он не бросит никогда.
Семья Балла была чадолюбивой. Он видел глаза своего сына, когда на его руках агукал и пускал пузыри сын. Так что побега он не страшился, а в остальном, в смысле верности, ему было до лампочки.
Каромо и здесь, в Париже был завсегдатаем злачных мест, что нисколько не мешало семейному бизнесу, значит можно считать, что ничего и не было предосудительного в привычках и пристрастиях сына.
Каромо остановился в гостинице «Россия» в огромных апартаментах с кухней, ванной комнатой и всеми делами. Там же три дня по замыслу должны были проживать Ляля с дочкой.
Встреча с несостоявшимся женихом потрясла Лялю. Перед ней стоял красивый темнокожий мужчина, мало напоминающий немного нескладного и постоянно простуженного её горячо любимого Каромо.
Этот новый мужчина был наполнен такой сексуальной энергетикой, что Ляля влюбилась по второму кругу. Но это уже была любовь опасная. Любовь-страсть совершенно созревшей женщины, вскормленной мечтами и долгим ожиданием именно этого мужчины.
Каромо же, напротив, был несколько разочарован тем, что его воробышек превратился в роскошную жар-птицу. Такие женщины его не привлекали, и его любовь к Ляле моментально трансформировалась в родственную крепкую дружбу-любовь и заботу, совершенно лишённую каких-либо сексуальных оттенков.
Они провели чудесный день, посетили шикарный ресторан, бродили по Москве. Каромо не спускал с рук свою очаровательную доченьку. А вечером в номере, распаковав многочисленные подарки и уложив Бэлочку спать, Каромо подошёл к Ляле, приобнял её за плечи, звонко чмокнул в курносый нос и со словами:
– А теперь зпать, зпать! Завтра у наз зложная культурная программа! – отправился в спальню.
