Во всю используя автономность своего времяпровождения от Сенечки, Неля спокойно, неспешно и с удовольствием собиралась на юг. На юг-это значит: продуманно-смелый купальник, легкомысленный сарафанчик, две-три пары сногсшибательный босоножек и, конечно, маленькое чёрное платьице.
Всё это у Нели было, не было только в достаточной доле куража, но кураж тоже вскоре появился, после снятия гипса, упорных занятий в методическом кабинете, Неля стала узнавать и признавать свою «левую».
По утрам она загорала на лоджии, попивая мелкими глоточками кофе, продумывала маршрут своего путешествия на юг, и Сеня с его вероломством отступал на задний план.
Никаких выяснений отношений Неля не хотела, сохраняла дистанцию при которой трусливый Сеня не смог бы попытаться выяснить отношения даже если бы это и пришло в его забубённую голову.
Она ходила по дому с видом попранной добродетели, а по утрам, оставаясь одна, аккуратненько готовила в поездку вещи. Укладывала чемоданы с нарядами и подарками для своих киевлян.
Для начала решено было рвануть в Киев, в город детства и юности, ну а там, как карта ляжет. С Киевом всё рядом: и Адлер, и даже Гурзуф. Главное – быть во всеоружии.
Билеты на самолёт лежали в паспорте, паспорт в косметичке рядом с пачкой новеньких десяток (были в этой пачке купюры и побольше, но максимально употребляемая в быту, щедрая купюра-это десятка).
Подарков родне и друзьям был воз. Из зеркала на Нелю смотрела красивая и главное – окончательно готовая к грехопадению женщина. Всё складывалось сакраментально удачно.
Неля змейкой вползла в своё маленькое платьице, с трепетом погрузила с атласные недра своих любимых лодочек ноги, и лодочки приняли её настрадавшуюся ножку, обволокли уютом и надёжностью.
Медленно прошлась через комнату, вышла в переднюю к большому зеркалу и замерла, любуясь волшебным своим отражением: приспущенное плечико платьица переходило в голую загорелую спину, сужающаяся к колену юбка создавала впечатление тонкой талии и стройности, стройности, как раз маленько сейчас Неле не доставало.
Полгода гипса отложились и осели на её бёдрах ненужными маклаками, а на талии образовался небольшой «спасательный круг», но всё это слетит при первом же намёке на влюблённость, при первом же потрясении души, а до потрясения рукой подать, думала освобождённая от уз супружеской верности Неля.
Волосы мастерски были частично выгоревшими на солнц. Помогла им выгореть всемогущая трёхпроцентная перекись. Можно было убрать их в небрежный узел на затылке, можно было рассыпать по плечам, всё зависело от обстоятельств и желаемого акцента предполагаемого и безусловного успеха самой Нелечки.
– Куда, ну куда ты собралась? – верещала Райка – он же без тебя здесь совсем скурвится! Тебе надо не о том сейчас думать, надо курву евоную к ногтю прижать, ему морду разукрасить, а ты уезжаешь чёрти куда, оставляешь ему квартиру для б…ства.
– Смотри: приедешь, а замки-то поменяны! А краля его уже полной хозяйкой твоему мужу и всему твоему добру. Что же ты дура такая по жизни, Неля? – в Райкином голосе прозвучали искренние нотки. Искренность и Райка-две вещи несовместные, Неля даже умилилась.
Вечером походя бросила грустному Сене:
– Завтра я улетаю, ты сам тут по хозяйству справляйся: морозилка полная, холодильник забит, деньги у тебя есть. Не маленький – справишься, да и мир не без добрых людей: помогут, накормят, приласкают, обогреют. – не смогла не добавить Неличка.
Сеня горестно осел, подложил ручонку под скорбную свою щёчку и стал похож на маленькую беззащитную старушку:
– Куда уезжаешь? Зачем? Пуся! Ну давай поговорим, что ты ходишь, что ты сплетни слушаешь? Я ж люблю, – тебя, Пусенька!
– Ну, а раз любишь, то понимаешь, что мне надо отдохнуть после болезни, вот я и еду отдыхать.
– Отдыхать она едет! Ёб твою, полгода отдыхала – не наотдыхалась! Тебе ж на работу выходить надо, какое отдыхать?
– На работе у меня отпуск, а насчёт «пол года отдыхала» так это ты зря, как говорила моя бабушка: «Моим врагам такой отдых!»
– Знаю я эти отдыха и эти юга! – Гремел Сеня, моментально обретя свою всегдашнюю осанистость и громогласность. – Ты ж на юг едешь жопой там крутить, рога мне наставить хочешь, мстишь, сволочь ты, Нелька, сволочь и всегда сволочью была!
– Да за что мне мстить тебе, Сеня, ты же ни в чём не виноват.? Ведь правда, не виноват? – ласково посмотрела на мужа Неля.
– Конечно, не виноват, ну давай поговорим, давай всё выясним! Ну куда тебя несёт с хромой ногой?
«Хромая нога» поставила точку в разговоре. Неля посмотрела внимательно прямо в карие глаза своего зацелованного и залюбленного Сенечки, вздохнула обречённо:
– Ладно, приеду, поговорим, сейчас я спать пошла, завтра рано вставать!
Долго ещё бушевал под дверью разочарованный и оскорблённый Сеня, а как же: шесть лет без него ни шагу, за Сеней, как ниточка за иголочкой, и вдруг: нате вам, пожалуйста – на юг! Одна,!
