Голова плакала, смеялась и страдала, распадаться на две отдельные головы не хотела. Прозвучала команда на посадку, а эти двое стояли, слившись в прощальном поцелуе, напоминая героев итальянских фильмов. Накал их страсти, заставлял оборачиваться и замедлять шаг, шедших на посадку людей.
Неля нервничала, притопывала ножкой, а Ирочка никак не могла освободиться от обезумевшего Виталика. Его как заклинило, Ирочка из рук просто не выпускалась и всё тут!
Наконец, заплаканная, опухшая Ирочка присоединилась к пассажирам и нагруженная баулом шла, спотыкаясь и беспрерывно оборачиваясь на покинутого Виталика.
Тот стоял с потерянным лицом, во взгляде его сквозило недоумение: как же он мог отпустить от себя Ирочку в далёкий и не понятный чужой город? Таким он и заполнился Неле: обворованный ребёнок, беззащитный перед обстоятельствами, убитый горем красивый украинский парубок!
Меньше, чем через два часа подружки приземлились. Уже заходя в багажное отделение, Неля увидела принаряженного Сеню. Он спешил к ней с розами и сам благоухал, как те розы.
Ирочку поразила внешность Сени. Он действительно был непозволительно красив, этот подлый Сенечка, и при других обстоятельствах, Ирочка не преминула бы с ним пококетничать. Но тайное знание делало Сенечкино лицо неприятно-театральным, неприятным до «с без половых признаков».
Ирочка поспешила попрощаться.
– Да мы подвезём тебя! Ну не хочешь – как хочешь! Ты смотри, не пропадай, Ирка! Звони! Пока!
– Пока! – и разошлись в разные стороны.
Уже садясь в машину с многочисленными своими баулами, Неля вдруг встрепенулась: «Ну какая же всё-таки дура! Ирка-то, наверное, совсем без денег! Уке, конечно, последнее оставила, а у неё же пацан! Виталик сам гол, как сокол, что он там мог ей дать?»
– Сеня! Я на минутку, подожди, я – быстро!
Кинулась в зал, глазами обыскивая толпу и натолкнулась взглядом на свою-Ирочкину яркую кофточку. Плечами, разрезая толпу, пробралась к подружке.
Ирочка стояла у сувенирного ларька и с тоской смотрела на красивый, весь в примочках импортный ранец. В городе такого днём с огнём не найти, а здесь, в аэропорту, пожалуйста, но и цена соответственная.
Она подобралась к Ирочке поближе.
– Ну и чего мы смотрим? Высматриваем?
– Нелька! – Смутилась Ирочка – Ты чего здесь забыла?
– Держи! – Как-то неловко протянула ей Неля стольник.
– Ты что, Нелька, с ума сошла, ты что мне за Рахиль Моисеевну отдаёшь? Я же ей не за тебя, а за себя помогла! Это мне может больше нужно было дать, чем ей получить.
– Ирка, не дури, купи пацану ранец, он же подарка ждёт, а что может быть лучше такого ранца, ни у кого в целом классе такого не будет! Ну чем он виноват, что мы с тобой всё профиршпилили? Всё, я бегу, там Сеня уже на говно исходит! Чмокнула Ирочку и упорхнула.
По дороге домой лениво перебрасывались короткими фразами и новостями.
– У нас хоть хлеб-то есть в доме? Я же с салом и с домашней колбасой!
– У нас дома всё есть: и хлеб, и масло, и мясо и тёща!
– Мама у нас? – обрадовалась Неля.
Перспектива провести весь вечер с Сеней наедине не вдохновляла. Сеня же видать, напротив, был обескуражен – тёща со старшей дочерью ломали его планы. А планы на вечер у него были даже очень определённые. После утреннего Нелиного звонка отзвонил тёще, которую недолюбливал, и было за что!
На кончике тёщиного языка прорастало ядовитое жало, недремлющее око её подмечало всё. Получалось: глаз мгновенно фиксировал, передавал невидимый сигнал языку, и язык моментально жалил больно и точно.
Сразу после звонка тёща позвонила дочери, старшей сестре Нели Анюте, Анюта позвонила их ещё более старшему брату Юре и выходит, что дома их ждало благородное семейство в полном сборе.
Уже войдя в подъезд, Неля почувствовала запах родного дома и, конечно, присутствие в своём доме мамы. Только её кухня могла источать такие ароматы. Пахло маминым холодцом, малосольными огурчиками, жареным мясом и, конечно, пельменями, – коронным блюдом мамы.
Дома было чисто и уютно. На кухне колготилась родня. Бал, по случаю возвращения Нелечки, затевался не шуточный. Расцеловавшись с роднёй и передав им киевские дары природы, Неля прошла в ванную комнату, чтобы переодеться и привести себя в порядок.
На крохотном крючочке болтался её любимый халатик. Неля прислонилась к нему лицом, но любимый халат плюнул в глаза и в душу резким запахом чужой женщины, заставив Нелю отпрянуть назад, насколько позволяла крохотная её ванная комната.
Придя в себя, Неля осторожно, держа двумя пальцами, как дохлую мышь, сняла халатик с крючка, брезгливо оттопырив губу, скатала его в тонюсенькую колбаску и понесла в вытянутой вперёд руке в кухню.
Там Нелина мама, Вероника Сергеевна, что-то усиленно шинковала на столике, притулённом к мойке. Увидев Нелю с неестественно вывернутой рукой, проследила за последовавшими Нелиными манипуляциями и сварливо взвизгнула, вытянув малиновые губки плиссированной дудочкой.
– Неля, ты что ненормальная? Куда ты в мусор суёшь свой новый халатик? Что происходит, дочь моя? В чём дело?
