Негодяй счастливо улыбался, засыпая и хороня в этом приятном засыпании все неприятности последних месяцев. «Как бы не так! – подумала Неля – я ещё устрою тебе вырванные годы, Сенечка!»
Наутро счастливый Сенечка собирался на работу, а Неля коварно поджидала его у дверей их квартиры (конечно, с внутренней стороны). Она стояла, скрестив на груди руки и неотрывно глядела в самую переносицу мужа:
– Ты, Сеня, насчёт нашей семейной жизни не обольщайся. Считай, что вчера было закрытие сезона! А будешь идти напролом, замок в дверь врежу. Всё-иди!
Сеня с криком:
– Достала! Идиотка придурочная! – Выкатился из квартиры.
Настала тягомотная пора совместного существования молчком, не считая перерывов на решение насущных домашних проблем. Приходил Сеня домой поздно, часто в подпитии. Вскоре случился день, когда Сеня и вовсе не пришёл ночевать.
Всю ночь Неля прислушивалась к неприличным содроганиям лифта, забываясь тревожным сном лишь на мгновения, в одно из таких мгновений привиделось ей женское лицо. Оно виделось плохо, было каким-то смазанным.
Яркими были только волосы: тёмное каре, обрамляющее бледное, не чёткое лицо. Неля вскинулась, села на постели, не в силах остановить дико колотящееся сердце, и поняла, что вот сейчас, в эту минуту, её Сеня вот именно с этой нечёткой женщиной испытывает блаженство греховного соития.
Неля качнулась куда-то вбок, и завыла, завыла тоскливо по-волчьи, раскачиваясь на постели, не в силах больше держать в себе боль и обиду, груз давил на душу так сильно, что казалось немыслимым то, что она, Неля ещё жива!
Утром ворвалась Райка:
– Ты что вчера выла-то ночью? Пьяная что ли была или из-за Сеньки своего всё убиваесся?
Неля смотрела пустыми глазами на эту опасную дуру и не могла понять, почему такие дуры живут на свете и никто не изолирует их от нормальных людей?
Полно на свете хороших добрых дураков, они знают, что они-дураки, тихо сидят в стороночке и прислушиваются к умным людям, стараясь хоть немного, но набраться того самого ума, которого им катастрофически не хватает.
Но это не про Раиску. Раиска у нас дура опасная, что называется, инициативная дура. Она знает, как жить правильно и учит этому других людей, калечит им жизни, давая советы не терпящим возражений безапиляционным тоном.
Лезет в душу, выворачивая её наизнанку. Неля посмотрела на Райку измученно и умоляюще:
– Райка! Уйди, я прошу тебя, уйди, не доводи до греха, иди к своему Толику, проводи среди него воспитательную работу, а меня оставь в покое. УЙДИ!
Днём пришёл усталый Сеня, готовый к скандалу и обороне, но не надо было ни защищаться, ни обороняться. Неля покормила мужа обедом и отправилась смотреть телевизор.
Всё, как всегда, ничего не произошло, а если и произошло, то Неля не заметила, а может и её дома не было, а может у неё кто-то вчера был, пойди-разберись. Не спросишь же:
– А чем ты вчера ночью занималась, Пусик, пока я там в последних аккордах любви содрогался?
Больше Сеня на ночь не уходил, да и по всему было видно, что служебный роман пошёл на убыль. Вечерами вместе смотрели телевизор. Вернее, смотрел Сеня свои футболы и хоккеи, Неля не спорила так как телевизор был для неё только фоном, и ей всё равно было под что думать свою не весёлую думу.
Неля сидела в кресле, поджав под себя ноги и вязала какой-то сногсшибательный, входящий в моду бурнус. Сеня потихоньку попивал, смотря свои футболы и хоккеи.
– Опять наши просирают! – Пьяно взревел Сеня и энергично сорвав с разъярённого лица очки, грохнул ими о журнальный столик.
Два бесценных пластиковых стёклышка вылетели из оправы и, описав в воздухе скорбную дугу, приземлились на ковёр погибшей брильянтовой бабочкой.
На следующий день в субботу, Сеня стоял с программкой в руках и, глядя в пустую оправу, горько сокрушался:
– Совсем зрение упало, не вижу ни хрена даже при стёклах плюс два!
Неля призадумалась: надо было заканчивать с Сенечкиным бытовым пьянством быстро и категорически. Надо всё обдумать и, наконец, решить, что делать им со своей жизнью?
Можно ли ещё что-то спасти, или всё сгорело в шестилетнем огне притирок и взаимных обид? Может на этой печальной ниве уже ничего произрастить невозможно?
Душа болела за себя, за Сеню и за ту любовь, которой уже не было, во всяком случае, даже если она ещё и была в их душах, то спала крепким сном.
А через два дня раздался сакраментальный телефонный звонок.
Марина-Маша, представившаяся сотрудницей Сенечки, потребовала личной встречи.
Неля сжимала в руках трубку и слушала адрес, по которому её будет ждать получившая, по всей видимости, отставку, Сенина сотрудница.
– Но учти: я очень красивая! – Предупредила Маша-Марина.
– Красивая – не красивая, меня увидишь – не зарадуешься! – Пригрозила Неля и обещала быть всенепременно на конечной остановке трамвая номер три через сорок минут.
К Райке Неля влетела, как тайфун.
– Причеши меня быстро, чтобы я была растрёпанная! – приказала Неля.
Райка взялась было раздувать себе цену.
Неля сказала:
