– Я хороший мальчик.
– Тогда обними дедушку, и идем спать.
Оба брата сделали, как она сказала, и крепко обняли Хеннинга. Луиза внимательно наблюдала за пасынками. В братьях было много от Хеннинга. Иногда она видела в них только его. Как сегодня вечером, например.
Уходя с Петером, мальчики послали ей и дедушке воздушные поцелуи.
Хеннинг откашлялся и произнес:
– Ну что ж, идемте. Есть несколько вопросов, которые мы должны обсудить.
– Господи, да мы еле помещаемся на этих кроватях!
Тильда в отчаянии всплеснула руками, и Рикарду оставалось только с ней согласиться. Он выпил слишком много вина, и от резких движений Тильды у него рябило в глазах.
Вошел Вильям в пижаме с изображением «Щенячьего патруля» и зубной щеткой во рту.
– Вы шобираетесь шпать ждещ? – Его глаза удивленно раскрылись.
Рикард держался за спинку стула, чтобы не упасть на глазах у племянника.
– Ага. Сегодня мы с тетей Тильдой спим в твоей комнате.
– К сожалению, – добавила «тетя Тильда» и откинула одеяло в тон пижаме Вильяма.
Рикард состроил племяннику гримасу, отчего тот так расхохотался, что изо рта брызнула зубная паста.
– Так что заканчивай чистить зубы и приходи пожелать нам спокойной ночи. Хорошо, старик?
Рикард взъерошил Вильяму волосы. Мальчик захихикал и убежал.
– Только не говори, что хочешь такого же, – Тильда легла под одеяло с изображением все того же «Щенячьего патруля». – Потому что ничего подобного я не планирую.
– Не волнуйся, – успокоил ее Рикард, расстегивая рубашку. – Я плохо представляю тебя в роли матери.
– Отлично. Значит, хотя бы в этом мы едины… – Тильда снова села, прикрывая одеялом грудь. – О чем, интересно, они там говорят? Хеннинг как будто был настроен серьезно.
– Насколько серьезным это может быть? – Рикард вылез из брюк, умудрившись сохранить равновесие, и повесил их на миниатюрный стул. – Чешский поэт разошелся тиражом более тысячи экземпляров и потерял доверие…
Тильда хихикнула, но быстро посерьезнела.
– А если это связано с деньгами? Что, если это помешает твоей матери помочь нам? Почему ты не поговорил с ней сегодня вечером?
– Я собирался это сделать, но ты не заметила, что за последние двадцать четыре часа кое-что произошло?
– О чем это ты собираешься поговорить с мамой? – Петер стоял в дверях, рядом с ним Вильям и Макс. – Ребята, идите ложитесь в нашу с Луизой кровать. Мне нужно поговорить с дядей Рикардом.
– Хорошо. Спокойной ночи!
Вильям помахал рукой, и они с Максом исчезли в направлении родительской спальни.
Как только мальчики удалились, взгляд Петера потемнел.
– Не бери больше у матери ни эре. Ты должен быть благодарен мне, Рикард, за то, что я не рассказал отцу, сколько ты выманил у нее за последние годы. И я знаю о твоей лжи и пустых обещаниях.
Петер сделал еще шаг вглубь комнаты, и Рикард невольно попятился. Он чуть не упал и проклял себя за последний бокал, явно оказавшийся лишним. Никогда раньше Рикард не видел брата таким злым. В любой ситуации Петер был само спокойствие и выдержка. Обычно его лицо не выражало никаких эмоций.
– Я не лгал… – начал Рикард и запнулся, когда брат встал перед ним почти вплотную, обдавая своим дыханием, и приставил к груди Рикарда указательный палец. – Какого черта…
– Последний раз повторяю: хватит брать у матери деньги. Я имею доступ к их счетам и увижу, если ты опять что-нибудь получишь. Все, Рикард, кран закрыт. Почему бы тебе не пойти работать?
Петер посмотрел на младшего брата, развернулся на каблуках и вышел из комнаты. Рикард раздраженно стянул носки. Тильда смотрела на него полными ужаса глазами. Нижняя губа ее дрожала.
– Рикард…
– Ни слова, или я взорвусь.
Рикард прошел мимо кровати, где лежала жена, к другой, с изображением Человека-Паука на одеяле, залез под одеяло и натянул его на голову. В соседней комнате Петер читал детям сказку.
– Ты так рано…
Эрика удивленно посмотрела на вошедшего на кухню Патрика. Она убирала стол после ужина. Дети в пижамах смотрели телевизор.
– Сегодня мы уже ничего не сделаем, вот я и решил вернуться домой до того, как дети лягут спать.
В голове гудело, но чуть поутихло, как только Патрик остановил взгляд на Эрике.
– Мы только поели, могли тебя подождать, – сказала она. – Будешь ужинать?
– Я поел в отделении, всё в порядке.
– Хочешь их уложить?
– Конечно.
Патрик направился в гостиную. Его появление было встречено бурными аплодисментами, которые стихли, как только он объявил, что пора ложиться спать.
Когда спустя двадцать минут Патрик вернулся на первый этаж, Эрика зажгла свечи и накрыла чай.
– Сядь. Ты выглядишь усталым.
Он опустился на диван.
– Легче никогда не было.
Эрика наклонилась и погладила его по плечу.
– Это и делает тебя хорошим полицейским, Патрик. Ты не можешь оставаться равнодушным к смерти человека.
– Да, наверное, – устало согласился он. – Но мне от этого не легче.
– Есть результаты?
– Трудно сказать… В общем, сейчас мы знаем не больше, чем сегодня утром. Журналисты не дают покоя. На завтра назначена пресс-конференция, но мне нечего им дать.
– Разве не Мельберг обычно этим занимается?
