Лицо мужчины в изумрудном костюме оживилось. Похоже, Юхану требовалось некоторое время, которое Эрика решила ему предоставить. Он погрузился в воспоминания прошлого – то, чего она от него и ждала.
– Мы часто работали в «Алексасе» в одну смену. Нам это нравилось, поэтому мы старались синхронизировать наши рабочие графики. Лола была мечта, а не напарница. Всегда приходила вовремя, не раздавала спиртное друзьям и никогда не работала навеселе. В «Алексасе» ведь бывал разный персонал. Но все знали, что Лола – скала. И всегда такая счастливая… Наверное, это и есть то, что мне в ней больше всего запомнилось. Ее интерес к жизни. И синие тетради.
– Синие тетради?
– Да, она всегда носила при себе синюю записную книжку или тетрадь и использовала любую свободную минутку, чтобы что-нибудь туда записать. За то время, пока мы работали вместе, Лола успела закончить пару вещиц.
– Что она писала? – удивилась Эрика. Она впервые слышала об этих записных книжках.
– Лола мечтала стать писательницей, но я ничего у нее не читал. Она никому ничего не показывала.
– Может, посылала что-нибудь в издательства? Ничего об этом не знаете?
Юхан снял с брючного костюма невидимую нитку, потянулся за пралине и откусил кусочек.
– Не думаю. Единственное, что Лола говорила об этом, – что это большая, целостная вещь. И что она должна сложиться.
– И о чем она писала, вы, конечно, не имеете ни малейшего представления?
Юхан хлопнул в ладоши.
– Дело даже не в том, что мы не спрашивали. Мы даже поддразнивали Лолу, что она всегда пишет. Но та лишь улыбалась, как сфинкс.
– Насколько близко лично вы с ней общались?
Люди внизу рассмеялись. Юхан сердито топнул ногой.
– Когда там был галантерейный магазин, шумели гораздо меньше… – Он поднял глаза на Эрику. – Да, мы довольно тесно общались, но у Лолы была и своя компания.
– Рольф и его друзья?
Юхан кивнул.
– Скучные люди, если хотите знать мое мнение. Лола сблизилась с ними исключительно на почве литературы.
– Я часто слышу, что время тогда было другое. В каком смысле, интересно? Ведь были же места, где встречались…
Эрика замялась, какое слово использовать, чтобы ненароком не задеть больное место. Она и в самом деле чувствовала себя ступившей на чужую территорию.
Но Юхан только улыбнулся:
– Для ЛГБТК[17]? Или вы имеете в виду только трансгендеров вроде Лолы? Что вам сказать… К счастью, с восьмидесятых годов ситуация заметно изменилась к лучшему. После того, что случилось с Лолой, я – хотя сам всего лишь гей, который любит рядиться в женскую одежду – стал заниматься проблемами трансгендеров. Ради Лолы. Мне придется начать не с восьмидесятых, а раньше, чтобы вы уловили контекст.
– Конечно, – кивнула Эрика.
Она подняла записную книжку и вопросительно посмотрела на собеседника.
– Пишите, дорогая, пишите, – успокоил ее Юхан, и его глаза приняли мечтательное выражение. – До начала шестидесятых у трансгендеров не было возможности встречаться. Разве что нелегально. Но затем осторожный контакт стал возможен через порножурналы. Один из них назывался «Рафф».
Юхан рассмеялся. Теперь он очутился в прошлом.
– Мы с Лолой много говорили об этом, когда в баре выпадала свободная минутка. Эва Лиза Бенгтссон – одна из пионеров шведского транс-сообщества – через газету связалась с Эрикой Шёман. Той самой, которая работала на корабле, ходила в море и которой каким-то образом удалось раздобыть номер американского журнала «Трансвестия». Думаю, им они и вдохновились. Так или иначе, в дружественном «Раффу» журнале «Пифф» разместили объявление о учреждениии места для встреч. Было получено множество откликов от трансгендеров по всей Швеции, что и привело к открытию первого такого рода клуба. «Трансвестия» – так назвали это место. И те, кто раньше переодевался в одиночестве, получили возможность показываться на публике без риска для здоровья и жизни. Там были не только трансгендеры, но и люди с разными другими особенностями: геи, лесбиянки и дрэг-квины вроде меня. Те, кто до того был вынужден держаться в тени.
– И как долго просуществовала «Трансвестия»?
– До шестьдесят девятого года.
– А потом на сцену вышел «Алексас»?
– Я как раз собирался к этому перейти. Для нас стало настоящим спасением открытие «Алексаса» в середине семидесятых. Он сразу стал нашим главным клубом. Геи и бисексуалы, трансгендеры и дрэг-квины – там собрались все. Как когда-то в «Трансвестии». Но разница в том, что это место предназначалось не только для нас. Там были рады всем. И все приходили.
Эрика оторвалась от записей.
– Извините за глупый вопрос, но в чем разница между дрэг-квином и трансвеститом?
Юхан снова улыбнулся ей. Похоже, он был рад такой внимательной слушательнице.
