– Молоко в кувшине, если хотите. – Луиза поставила на стол поднос с кофе и устроилась на диване подальше от матери.
– Я только что говорила полицейским, как ужасно ведут себя газетчики по отношению к тебе. С учетом обстоятельств, я имею в виду, – пояснила Люссан. – На самом деле здесь пахнет судебным разбирательством, и мы проконсультируемся с нашим семейным адвокатом, что можно сделать. Правда, Пьер?
Тот кивнул и глотнул кофе. Патрик заметил, как Луиза сжала челюсти. Спустя некоторое время она сказала:
– Мне это совершенно все равно, мама. Петер и мальчики мертвы – вот и все, что имеет значение. Пусть газетчики пишут что хотят.
– И все-таки это ужасно, – пробормотала Люссан и потянулась за чашкой.
– Чем могу быть вам полезна? – обратилась Луиза к Патрику и Пауле.
Она отбросила назад темные волосы. Под ее глазами обозначились круги. Похоже, Луиза тоже не сомкнула глаз в эту ночь.
– Рикард признался? – спросила она, и ее темно-синие глаза заблестели.
– Мы не можем обсуждать с вами ход расследования, – строго заметила Паула.
– Да, конечно, – Луиза сжала губы так, что они побелели. – И все-таки… так тяжело ждать…
Люссан наклонилась к дочери и похлопала ее по руке, которую Луиза тут же отдернула. Патрик наблюдал за женщинами. Раньше ему не приходило в голову, насколько они похожи, при всей противоположности характеров. Глаза, лоб… Он догадывался, что Луиза – копия молодой Люссан.
– Как вы познакомились с Петером? – спросила Паула.
Луиза слабо улыбнулась:
– Через «Бланш». Я начала работать там примерно за год до смерти Сесилии, первой жены Петера. Сначала мы только здоровались, обменивались вежливыми фразами, когда он приходил к Хеннингу или посещал наши мероприятия.
– А потом? – спросил Патрик.
Он глотнул кофе – боже, как вкусно! Интересно, сколько может стоить такая машина? Две его зарплаты?
– А потом Сесилия погибла. Петер был безутешен. Помимо прочего, он стал отцом-одиночкой. Однажды вечером пришел по какому-то делу к Хеннингу, но того не оказалось на месте. Так мы и сошлись. Долго сидели и разговаривали. Все получилось само собой, я стала опорой в его горе. В моем лице Петер получил того, в ком на тот момент так нуждался, – надежного, верного друга. Ну а потом дружба переросла в нечто иное.
Луиза не могла продолжать. Сморгнула слезу и закрыла лицо руками.
– Они были такой прекрасной парой, – подхватила Люссан, похлопывая Луизу по плечу. – Мы были счастливы, когда узнали, что Луиза встречается с Петером Бауэром. Нас, как родителей, все-таки беспокоило, что единственная дочь никак не устроит личную жизнь. Она ведь не может иметь детей, поэтому не каждый мужчина…
– Люссан! – сердито оборвал жену Пьер.
Женщина фыркнула, но замолчала. Луиза выпрямилась в кресле, утерла глаза и посмотрела на отца.
– Всё в порядке, папа. Мама права. Я уже смирилась с тем, что мне не суждено иметь свою семью, и то, что у меня никогда не будет детей, конечно, сыграло свою роль. Но мы с Петером идеально подходили друг другу, и его мальчики… – Луиза всхлипнула. – Своих детей я не могла бы любить больше.
Она вытерла лицо рукавом рубашки, но слезы продолжали течь. В отличие от Люссан и Пьера, на Луизе была простая домашняя одежда – рубашка со студенческим логотипом и мягкие тренировочные брюки.
– Просто невероятно, насколько Петер и Луиза подходили друг другу. Абсолютное согласие во всем, – подтвердила Люссан.
– Да, иногда мне становилось жутко, – сказала Луиза. – Петер говорил по-русски, после того как два года был студентом по обмену в Москве. Я изучала русский язык в университете. Он играл в теннис, я тоже. Мы оба любили оперу, даже пару раз бывали на одних спектаклях и сидели в нескольких рядах друг от друга…
– Вы были созданы друг для друга, – согласился Пьер и в отчаянии покачал головой. – Ужасно. Все так ужасно…
Патрик постучал костяшками пальцев по телефону.
– Рикард говорил, что Петер нанимал кого-то для расследования смерти Сесилии. Почему?
Луиза вздохнула, глядя куда-то за окно:
– Это стало его навязчивой идеей в последний год. Я не знаю причины.
– Но ведь это был несчастный случай?
– Да, и оттого все вдвойне трагично. Однако Петер усмотрел за этим целый заговор. Утверждал, что кто-то намеренно наехал на Сесилию. Полиция провела расследование и пришла к выводу, что виной всему трагическое стечение обстоятельств. Сесилия оказалась не в то время не в том месте. Водитель, скорее всего, был пьян.
– Но что-то ведь натолкнуло Петера на мысль, что за этим стоит нечто большее? – спросила Паула.
Луиза в задумчивости покачала головой.
– Понятия не имею, что это могло быть. Одно время мальчики много расспрашивали о матери, и это могло сыграть свою роль. Плюс чувство вины, которым терзался Петер.
– Вины? – Патрик нахмурился. – С какой стати?
Кофе в его чашке неожиданно закончился, и теперь Хедстрём с надеждой поглядывал на кофейный аппарат.
– «Вина выжившего» – кажется, так называют это англичане. Не знаю, есть ли соответствующее выражение в шведском языке, – ответила Луиза. – Думаю, Петер испытывал потребность хоть чем-то ответить на тоску мальчиков по матери.
