Джем оттащил меня в сторону и затолкал в палатку, где Пэдди набивал монеты и банкноты в свой саквояж, причитая:
— Они вызвали солдат! Послали чертову армию, чтобы остановить бой!
— Там был наш Томми, — сказала я. — Сэр Эндрю узнал его, и брат сбежал.
— Господи… — выдохнул Джем. — Его же схватят. Тут повсюду солдаты и бобби.
Пэдди прижал коленом саквояж, чтобы умять гору денег и закрыть замок, а потом проворчал:
— Вот и трать деньги на подкуп полиции!
В палатку просунулась голова мистера Тиндейла.
— Вы должны мне пятерку, мистер Такер.
— И вы ее получите, мистер Тиндейл, — ответил Пэдди, вытаскивая банкноты из кармана и протягивая их рефери.
— На вашем месте я бы убирался отсюда поскорее, — заметил тот. — Если вас поймают, то конфискуют всю выручку.
Пэдди протянул саквояж Джему:
— Отнеси его в «Чемпион» и спрячь получше.
— А что будет с Томми? — спросила я.
— Его уже наверняка поймали, Энни. Глупый мальчишка! Зачем он только вылез?
Я все еще не смыла с рук и лица кровь Молли Стич. Было слышно, как снаружи солдаты и полиция гонят людей с поля в сторону Типтона. Я вышла и оглядела ринг, окруженный поваленными стойками. В центре темнело пятно на том месте, где истекала кровью Молли, но ее самой не было. Пивной стол опрокинули, горшок с фрикадельками разбился, а тарелки и кружки валялись по всему полю.
Со стороны пустоши доносился топот копыт.
Томми лежал неподвижно в ветвях дерева и прислушивался. Свет уже начал меркнуть, и больше часа ни единый звук вокруг не говорил о том, что преследователи все еще блуждают по промерзшей пустоши. Лишь вдалеке молодой цыган видел свет фонарей и слышал крики людей, топот ног и копыт.
Поняв, что сэр Эндрю узнал его, он бросился бежать подальше от поля и проскочил прямо сквозь строй солдат, маршировавших к «Чемпиону» во главе с Капитаном на гнедой кобыле. Вояки даже не заметили, как он стремительно проскользнул между двух шеренг.
Томми побежал вверх, на пустошь, проклиная потерю серой кобылы и оставленную в пивной сумку с деньгами. Топоча по засохшим папоротникам и промерзшим болотцам, петляя, чтобы запутать следы на мерзлой траве и мху, он держался подальше от прежнего убежища и после почти часовой пробежки выбрал крепкий дуб, забрался по нему к самой верхушке кроны и привязал себя поясом к ветке, чтобы можно было распластаться на ней. Томми радовался, что прихватил пальто, потому что ближе к вечеру, когда солнце начало садиться, стало холодать. Прошел почти час, прежде чем беглец услышал шум погони: топот копыт и крики далеко разносились в неподвижном холодном воздухе. Словно Капитан Джек, он лежал и прислушивался, пока шум не затих в сгущающейся темноте.
Солдат и полицию вызвал преподобный Уоррен, отправивший магистратам Билстона паническую записку о противозаконном боксерском поединке, который необходимо остановить. Священника ошеломило и выбило из колеи, когда один из прихожан рассказал о присутствии в толпе зрителей старшей из сестер Уоррен. Принесший известие богобоязненный хозяин портового магазинчика шел по Спон-Лейн и видел, как мисс Эстер и экономка преподобного подошли к полю и заплатили негодяю на входе по пенни. Торговец тут же побежал к дому викария, чтобы предупредить святого отца. Больше всего, по словам ябедника, его беспокоила безопасность молодой женщины среди беснующейся толпы на заднем дворе «Чемпиона».
Мисс Джудит притворилась, будто понятия не имела об истинной причине утренней прогулки сестры и словоохотливой Джесси. Когда отец сообщил, куда отправилась Эстер, младшая Уоррен лишь воскликнула:
— О боже! Ведь там опасно!
— Ты знала, что Эстер собирается посетить это бесовское сборище? — спросил Элайджа.
— Нет, отец. Она вполне самостоятельная женщина и не докладывает мне о каждой своей прихоти.
— И это дитя, участвовавшее в драке, эта Энни должна прийти к нам завтра на чай? Вместе с мистером Маклином?
— Насколько я понимаю, да, — сказала Джудит.
Когда вскоре после полудня Эстер вернулась домой, преподобный выразил свое осуждение молчанием, на весь день запершись у себя в комнате. Только за вечерним чаем он впервые отчитал Джесси за соучастие в событиях того утра.
— Мисс Эстер мне тоже соврала, ваше преподобие, — оправдывалась экономка. — Вот же маленькая негодница! Я ничего не знала о ее намерениях, пока мы не оказались у ворот этого ужасного места. Она очень хотела посмотреть, как дерется эта девчушка. Ужасное зрелище, надо сказать! — тараторила она, разливая чай и выставляя на стол тарелку с булочками.
Преподобный повернулся к Эстер и спросил:
— Ну, и что ты скажешь в оправдание своей лжи и неповиновения?
