— Джесси, прошу тебя! Можешь меня не одобрять. но считай, что мы здесь с образовательной целью: узнать, как развлекается рабочий люд.
Джесси покачала головой:
— У меня нет ни малейшего желания знать о жизни любого человека, кроме вас, вашей сестрицы и вашего батюшки! Преподобный придет в ужас, если узнает, что вы пошли наслаждаться столь нечестивым зрелищем, когда и дня не прошло после Рождества! К тому же вы замерзнете на таком холоде. Приличным девушкам не место на кулачных боях, деточка. Ваш отец будет в гневе, когда узнает, что вы здесь были…
Но Эстер, не обращая внимания на причитания экономки, уверенно шагала в сторону поля, где в этот момент над толпой поднялся невероятный шум и мужчины принялись размахивать шляпами и обступать букмекеров. На ринге секунданты Инглби Джексона волокли огромное тело своего призового бойца в сторону палатки, а рефери поднял вверх окровавленный кулак Джема Мейсона.
Шум потрясал. Он окружал стеной, и порой я почти видела его: монументальное сооружение, сложенное по кирпичику из криков, хрипов, стонов и гортанных возгласов, побеленное визгами, низким ревом и дикими воплями, которые, кажется, вот-вот захлестнут с головой.
Я стояла посреди ринга, а толпа вокруг ревела, бесновалась и кричала мне: «Шлюха! Грязная сука! Блудница!» Их перекошенные лица и разинутые рты сливались вокруг меня в колышущуюся пелену размытых пятен. Я была в алом атласном жилете и белых бриджах, словно клоун в цирке. Ладони я не стала бинтовать, хотя Пэдди и припас для этого пару красно-белых полосатых матерчатых лент.
А передо мной маячила Молли Стич. Когда объявили ее имя, толпа загудела, и теперь соперница повернулась ко мне. Ее большое раскрашенное лицо возвышалось над кружевным корсетом и нижней юбкой, а ладони были обмотаны черной тканью, из-под которой выглядывали костяшки пальцев. И тут она растянула губы в отвратительной улыбке, обнажившей желтые зубы. В улыбке Молли, в ее широком лице я увидела что-то смутно знакомое, и тут она наклонилась ко мне и прокричала на ухо:
— Я знаю тебя, Энни Перри, а ты знаешь моего бедного брата Билли! Когда-то ты проломила ему башку и оставила на всю жизнь полудурком… — Она чуть отступила. — Бедный малыш переехал ко мне в Бирмингем полутрупом-полусумасшедшим после того, как ты с той другой шлюхой покончили с ним. Я здесь, чтобы отомстить за него, и ты не уйдешь с этого ринга, пока не станешь такой же, как мой брат, чертова цыганка…
Что ж, прошлое всегда напоминает о себе. Значит, передо мной сестра Билли Стикса. Стич — Стикс. Теперь я поняла, откуда пошла кличка того малолетнего бандита и что с ним произошло после того, как мы бросили его в переулке в ночь забастовки.
Пока мистер Тиндейл объявлял начало боя и его правила, мы стояли лицом к лицу, а вокруг бесновалась толпа. Вблизи Молли Стич казалась еще страшнее: озлобленная и жуткая, с дряблой серой кожей под слоем белой пудры. Соперница была примерно одного со мной роста, но вдвое шире.
Блеклое солнце уже совсем взошло, и от дыхания толпы над нами витали призрачные облачка; от канатов и кольев поднимался пар, со стороны ветер приносил угольный дым.
В голове у меня воцарилась холодная тишина, словно разум перестал воспринимать шум, и я обвела взглядом окружающую меня стену расплывчатых пятен, напоминающих листья, что проглядывают сквозь тающий лед. Вот лорд Ледбери со своими разодетыми приятелями приветствует меня поднятым бокалом кларета; вот сэр Эндрю дымит сигарой, будто настоящий дракон, и вот Пэдди хлопает в ладоши в свете утреннего солнца, а за спиной у него стоит Джем — сосредоточенный, с ярко-красными отметинами от кулаков Инглби Джексона на щеках.
Вокруг толпятся кричащие мальчишки в кепках, и гвоздарки, укутанные в шарфы, и шахтеры с пивными кружками и глиняными трубками. Один из слуг сэра Эндрю накладывает из горшка фрикадельки…
А вот мой Томми. Он стоит с печальным видом и с сожалением оглядывает толпу, и струйки пара поднимаются вокруг его пронзительных карих глаз, наблюдающих за мной поверх шарфа.
Появление брата меня потрясло, но еще больше я была потрясена тем, как близко он стоит от сэра Эндрю, который в этот момент со смехом похлопывал по плечу лорда Ледбери. А потом новое потрясение: медленно повернув голову, всего в паре ярдов от себя я увидела милое личико и ясные глаза мисс Эстер. Моя учительница просто светилась от счастья.
— Вы готовы, мисс Энни? Готовы начать? — вырвал меня из задумчивости крик рефери.
Шум толпы снова ворвался в уши, и передо мной по-прежнему с ухмылочкой стояла Молли Стич.
Мистер Тиндейл взял нас за локти и сказал:
— Пожмите друг другу руки в знак того, что поединок будет честным, дамы.
Мы соприкоснулись костяшками пальцев, и Молли Стич смачно плюнула мне в лицо. Толпа охнула, а мистер Тиндейл, вскинув руки, воскликнул:
— Дамы!
