— Жизнь не стоит на месте, Билли, — откликнулся Кэп. — Строят новые причалы под разгрузку. Это хорошо. Пытаются сделать перевозку по воде выгоднее, чем по железной дороге. Отсюда прямой путь до доков Бристоля…
— Железные дороги… Проклятущая штука. Снимают людей с насиженных мест и гонят туда, где они никому не нужны. Сегодня сюда по железной дороге притащатся аж из Бирмингема… — проворчал Билл, сердито глядя через запруду, над которой со щебетом носились ласточки.
Перри было сорок два — многовато для бойца. Да и для матроса на барже. Но он был и тем, и другим. Билл помнил, что родился в 1796 году. Его отец Тимоти Перри вкалывал шахтером в почерневшем от угольной пыли городке в Стаффордшире. Этот вспыльчивый коротышка придерживался старой веры и отвесил бы тумака любому, кто предложил бы его семье пойти в баптистскую часовню или в методистскую миссию или сказал бы, что шестерых отпрысков Перри ожидает папистский ад. Тимоти плевался в проповедников и методистов, которые с Библией в руках караулили у шахт, когда рабочие вылезут из деревянных клетей после десяти часов в забое. Перри-старший обожал мессы на латыни, и Билл до сих пор читал «Аве Мария» и «Отче наш» перед боем или ставкой у букмекера.
Билл чувствовал приближение старости, чувствовал, как становится дряблой кожа, как ноют и хрустят колени и плечи, пока пиво не притупит боль, и каждое утро просыпался в испарине. Это был его последний бой: Перри с Кэпом добрались сюда из Типтона на барже с грузом угля, и даже для того, чтобы вести в поводу лошадь и пришвартовать баржу, Перри понадобилось столько сил, что сдавило грудь. Кэпу он об этом не говорил. Победит Билл или проиграет, денег хватит на покупку пивной, которую он назовет «Чемпион Англии». Он уже приглядел подходящее заведение на Спон-Лейн у самой пристани — вдова была готова продать паб за десять гиней вместе с пивными насосами, зеркалами, отличными дубовыми столами и всем прочим. Билл и в самом деле когда-то был чемпионом Англии и никого не боялся, а сейчас мечтал вести спокойную жизнь, торгуя пивом и рассказывая разные истории — уж ему-то было что порассказать.
Однажды он, дюжий парень всего шестнадцати лет от роду, вырубил Тэсса Паркера в девяти раундах, когда тот, ослепший от крови из ссадин на лбу, спотыкаясь и пошатываясь, подставился под Биллов размашистый удар левой. Кулак угодил точно в голову, и толпа удивленно ахнула, когда Паркер вырубился еще прежде, чем упал в грязь. Чтобы усмирить толпу, пришлось вызвать драгун. На поле вспыхнула потасовка, и все вокруг принялись мутузить друг друга, пытаясь получить у букмекеров обратно свои деньги, а подручные стали отбиваться шестами и дубинками, ломая черепа и кости. С Паркером была компания удалых молодцов, и все они поставили деньги на своего бойца. О Билли Перри из Типтона до тех пор не слыхивали, и никто не поставил ни пенни на новичка, кроме его отца Тима и парочки знакомых шахтеров.
Разве не Билл однажды на спор ударом кулака сбросил в канал осла на потеху толпе пьяниц и выиграл десять шиллингов и галлон пива?
Разве не он однажды в Лондоне дрался за приз на льду Темзы, припорошенном угольной золой и свежим снегом, перед толпой лордов, леди и утонченных джентльменов? Тогда против него выставили еврея по имени Мендоза, и замерзшие капли крови бойцов на льду напоминали лепестки розового шиповника.
Еще Билл повстречался как-то с Джеком Бротоном, и тот сказал, что не видел прежде такого стиля, и восхитился его хлестким прямым ударом, рассекающим кожу, и пружинистыми, танцующими движениями ног, отточенными с тех пор, как Перри усвоил главный закон кулачных боев: если хочешь победить, не подставляйся под удар.
И удары ему перепадали редко. Кривые ноги, проворные и гибкие, как рессоры экипажа, позволяли ему раскачиваться и уворачиваться, не останавливаясь даже для атаки, пока правая рука молниеносно вылетала вперед и мигом возвращалась, отчего удар походил на щелчок хлыста. А потом откуда ни возьмись прилетал размашистый хук левой, вышибавший дух из противника, сотрясавший голову, с хрустом смещавший шейные позвонки. Пару раз — а то и больше, он точно не помнил — Билли ломал противнику шею. Он усвоил хлесткий удар слева в голову еще в юности, когда приходилось буквально с боем протаскивать баржу через шлюзы вне очереди. Мало кто отказывался уступить дорогу при виде здоровенного кривоногого детины, который угрожающе двигался навстречу.
