Кулачок полностью

В Москве все было по-другому. Лева с Варей виделись два-три раза в неделю. Они ходили в кино на редкие фильмы, знали, когда в городе открывалось новое кафе или выставка. Иногда приезжали друг к другу в гости – но если на даче они ощущали пространство своим, то в городе оно больше принадлежало родителям. Город спешил, и они пытались успеть за ним. И все-таки Москва была важна для них – как место, где они признались друг другу в любви. Лева еще в день их самой первой встречи знал, что влюблен, хоть и на четверть не осознавал, каким сильным окажется это чувство через несколько месяцев. Варя тоже с первого дня верила в них с Левой больше, чем во что-либо, но не хотела спешить – ей было важно наполнить слова не только безусловным счастьем, но и доверием, поддержкой и даже общими слезами. В сентябре, когда привычное расстояние между их домами из четырехсот метров выросло до четырнадцати километров, они открылись друг перед другом до конца.

Видеться чаще не получалось – они учились в девятом классе, и нужно было готовиться к экзаменам. Лева еще в начале учебного года без каких-либо сомнений выбрал литературу и историю. Варя долго не могла решить: ее бросало от биологии, над учебниками по которой она сидела часами, чтобы понять один маленький параграф, к английскому, который она учила с пяти лет, от экономики, которую любил папа, к мировой художественной культуре, которую любила она сама. Сильно переживая, зимой она все-таки решила, что английский и художественная культура – наиболее безопасный вариант.

Оба сдали экзамены хорошо и, выдохнув, наконец начали собирать вещи на дачу.

Как же хорошо снова быть здесь! Дурацкие экзамены съели кусочек лета. Лежу в своей комнате на шерстяном покрывале – колется, и коленки уже красные, а все равно не встану, потому что так этого не хватало. Нашла в комоде дачный дневник, и сразу же захотелось в него написать. Руки мокрые от духоты, и по ладоням стекают капли на тетрадь. Кап на слово «руки» – оно теперь как будто в шарике из воды, а чернила полупрозрачные.

Кто-то из наших соседей косит траву. Звук сначала был резкий и уверенный, а теперь начал барахлить и затих. Скоро опять зарычит. Один раз я поймала этот шум в Москве, и от него стало очень тепло. Посреди городской зимы вдруг случилось дачное лето.

Через три дня приедешь ты. Не верится, что после наших редких встреч вдруг снова можно быть вместе всегда. Пойду помою велосипед и съезжу на море потрогать воду. Холодная, конечно, но все-таки интересно. Приезжай скорее.

С ума сойти, это по-настоящему! Можно встать утром, а ты уже на гамаке ждешь меня. Как же я по этому скучал. В Москве, конечно, хорошо, потому что есть куда ходить, но здесь совсем иначе – как будто островок, защищенный со всех сторон, на котором нет ничего лишнего.

Еще здесь намного проще, потому что не нужны деньги. Стыдно писать об этом даже в своем дневнике, но мне ужасно неловко подходить к родителям перед нашими свиданиями. Каждый раз пробирает дрожь, когда я звоню маме, чтобы она сделала перевод на карту. Я говорил ей, что могу пойти подрабатывать, но она всегда отвечает, что я несу чепуху и мне нужно учиться. «Купишь нам потом домик у моря». Они что, действительно от меня этого ждут?