Кулачок полностью

В пятницу приехали родители, и с их появлением тревога понемногу стала отступать. На следующее утро Варя оглядела руки – сыпь почти прошла. После завтрака она убралась в своей комнате – накопившийся бардак всю неделю словно высасывал из нее последние силы. В чистоте было намного спокойнее: она открыла нараспашку окно и села заниматься. Сделала одну ошибку в русском и три в английском. «Не так уж и плохо», – написала она в дневнике.

Вечером они с родителями собирались развести костер. Было уже слегка прохладно, и Варя поднялась к себе надеть свитер. В комнату падали лучи заходящего солнца, и на полу от ветра переливались тени деревьев. Они будто танцевали, и Варя, сама того не заметив, подхватила их ритм. Она включила музыку и начала покачиваться – сначала медленно, не попадая в такт, но потом тело расслабилось, стало плавным и легким. Она двигалась с закрытыми глазами, и ей было хорошо в этом уединении. Казалось, она наконец нашла свою потерянную частичку – маленькую, но способную притянуть остальные. Вдруг Варя ощутила огромную любовь к себе: ничего не давалось ей просто так, но она всегда старалась. И ей стало обидно за собственную строгость. Тихонько переступая с одной ноги на другую, она крепко обняла себя за плечи.

В этот момент заиграла песня из плейлиста, который Лева составлял в прошлом году, и Варю как одеялом накрыло желание, чтобы он был рядом и они танцевали вдвоем. Она вспомнила, как однажды сидела на веранде в кресле и читала, а Лева ни с того ни с сего кинулся к ней с другого конца, подхватил на руки, нечаянно повалив кресло, и начал кружить на месте. Ей тогда показалось, что все это происходит не с ней, потому что даже в мечтах о любви, которая обязательно должна была случиться, она не любила так сильно. Это чувство вернулось к Варе сейчас, и она изо всех сил пыталась его не упустить, вцепившись в себя руками.

Воскресенье было уже завтра.

Я дома. Мне сейчас очень хорошо, и я хочу запомнить это ощущение. Хочу запомнить, как я вышел из автобуса на нашей пустой остановке с погнутым щитом, на котором сквозь черный маркер уже невозможно прочесть расписание. Как я шел посреди бесконечно зеленого поля, а мимо меня проезжали машины, и я закрывал глаза, чтобы в них не попадал дымящийся песок. Как я остановился выпить воды, потому что от долгой дороги пересохло во рту. Как, убрав бутылку в рюкзак, я увидел тебя, бегущую мне навстречу. Как на ветру развевалась твоя васильковая юбка, открывая загорелые ноги, и волосы, нетерпеливо перелетающие с одной стороны на другую, прятали улыбающееся лицо. Как ты запрыгнула мне на руки и обвилась вокруг шеи. Как губам стало очень тепло. Как я скользнул руками под футболку и почувствовал тебя – самую родную. Как я знал, что у любви нет конца и края, и снова в это верил.

Бывает такое состояние, когда есть только ты, находящийся в этой конкретной секунде, а ничего рационального не существует. Это оно.

Сначала думал не писать про поездку, но понял, как важно сохранить ее здесь – иначе ведь все потеряется в памяти или исказится.