Кулачок полностью

– Да, всё так… Но я просто не готова.

– Почему?

– Потому что он видит меня совсем другой, а теперь узнает, сколько у меня в голове неразберихи, и все начнет рушиться.

– Во-первых, нужно быть кретином, чтобы уйти от любимого человека из-за его внутренних сомнений. А во-вторых, разве оно не рушится сейчас?

Коля посмотрел на Варю и поймал ее взгляд, застывший в углу кухни, где висела липкая лента. В нее только что врезалась муха, и было слышно, как отчаянно она пытается освободиться. Коля знал, что Варя уже забыла о себе и думает только о том, как помочь этой мухе.

Он злился на Леву, у которого было все, о чем Коля мог мечтать, но тот как будто этого не ценил. Он злился на Варю за то, что помощь ей была для него мучительна. Но их дружба все равно была для него на первом месте. Коля опустился на пол, подполз к креслу и положил голову Варе на колени.

– Мелкий.

– А?

– Тебе всего семнадцать лет, и ты не обязана знать, чем заниматься. Не поймешь сейчас – выберешь что-то более или менее по душе, а потом мысли обязательно придут. Никто не сможет решить за тебя, но в этом же и самое большое удовольствие – найти. Это такая крутая возможность!

Всего несколько предложений, но в них было самое важное – то, чего Варе до этого никто не мог сказать.

– Когда ты научился говорить как взрослый человек?

– Пока ты бегала за дачным ботаником.

Она засмеялась и обняла Колю.

– Ты самый лучший друг. – И, вытерев большими пальцами намокшие глаза, добавила: – Только чай не умеешь заваривать. Иди посмотри, какая горечь там получилась.

– Сама вставай и переделывай. В следующий раз вообще придешь со своим пакетиком.

Долго сидела у Коли – не хотелось уходить. Если с кем-то делиться, это, конечно, не решает проблем, но все-таки освобождает тебя хотя бы отчасти.

Утром я оставила телефон дома и не сразу это поняла. Вроде бы нечаянно забыла, но, думаю, могла и специально – подсознательно.

Раньше я бы сразу за ним вернулась, чтобы не потеряться с тобой, а тут и мысли такой не возникло. По-моему, это форма обиды. Когда вернулась, от тебя было всего два сообщения, и это ведь тоже она – эта самая форма. Как незаметно мы здесь оказались.

Сначала я просто злился, и это меня даже немного подзадоривало – бывает такое, что вроде происходит что-то плохое, но оно тебя питает изнутри, переворачивает все с ног на голову, ускоряет. Но так было в первые два дня, а сейчас крутит от обиды. Как будто мне упираются ногами в сердце и медленно топчутся на нем. Я не понимаю, почему с ним ты такая добрая, а стоит мне что-нибудь сказать, как твое лицо вмиг становится раздраженным.

Вы с ним мило болтаете, вспоминаете всякие шутки из детства, а я их не понимаю и сижу словно за стенкой, хотя вообще-то вот я, здесь – моя рука лежит на твоем плече. Он все время рядом, и я даже поцеловать тебя нормально не могу, не говоря уже о большем. Но, видимо, этого недостаточно, и в прошлые выходные еще и родители приехали каждый на своей машине и в разное время. Сказали, что папе нужно было заехать на работу, будто мне пять лет. Чувствую себя болезненно одиноко, а ты даже не можешь спросить, каково мне посреди их ссор.