Действительно, секретным оказался Приказ № 00447, положивший начало «Большому террору»… Новогодней ночью грядущего 1938 года нежданно-негаданно нагрянули в дом Шергиных сотрудники НКВД с представителями местной власти. Перепугали всех домочадцев, устроили обыск и, забрав документы, увели Федора Спиридоновича в неизвестном направлении. Как и во время первого ареста, увели без предъявления обвинения, без санкций на обыск, без каких-то объяснений. И снова мой дед оказался в кошмарной мясорубке вместе с другими, такими же мытарями. Аресты «бывших кулаков» в ту злополучную ночь происходили в одно и то же время. Тактика задержаний была продумана до мелочей…
Только через несколько дней после долгих поисков и расспросов, приближенный к комендатуре, некто Якушев рассказал заплаканной бабушке, что сверху спущен секретный приказ: арестовать в уезде с полсотни человек за организацию заговора по взрыву Демидовского моста через реку Усьву. Если же не наберется такого количества ‒ забирать стариков и подростков!
Когда я слушала воспоминания моей, уже престарелой тетушки Зинаиды, все это казалось мне неправдоподобным. Уже гораздо позже, пытаясь дойти до сути, я убедилась, что он на самом деле существовал ‒ этот приказ НКВД № 00447 от 30 июля 1937 года. И хотя, излагаемая в нем, массовая операция по уничтожению остатков умирающих классов охватывала все слои населения: от партийных работников до простых крестьян, в истории она осталась под названием «кулацкой операции». Видимо от того, что именно для рабоче-крестьянского сословия в этом приказе присутствовали кощунственные методические указания со столь конкретными, сверху спущенными цифрами: четко по округам и населенным пунктам было расписано, какое количество людей необходимо арестовать… Но то, что было на местах, было еще более кощунственным! Региональные карательные органы, получив безграничную свободу действий, старались перевыполнить план и увеличивали количество арестованных, что только поощрялось высшим руководством!
Как же ассоциируется эта операция с той первой, проводимой во время массовой коллективизации с 1929 по 1933 года! Тот же виновный: кулак!.. Та же установка: ликвидация!.. Только в первой истории, как классового врага, а во второй, как антисоветского элемента. Вот и получается, что Федор Спиридонович побывал в обеих ипостасях: в 1932 году отправлен с семьей в ссылку, как глава кулацкой семьи, а в канун 1938-го арестован по обвинению в антисоветской агитации. Именно такие вердикты начертаны в обвинительных приказах!
И все-таки эти две сталинские кампании различались! Раскулачивание 1929-33 годов представляло собой публично-показательное действо: сводки о достижениях в борьбе с кулацким элементом каждый день размещались на страницах советской прессы. Главным обвинительным механизмом был сельский актив, а органы ОГПУ уже по готовым спискам решали участь обвиняемых. А «кулацкая операция» 1937-38 годов проводилась под грифом секретности. Специальные оперативные отряды НКВД по ликвидации врагов народа уже не обращали особого внимания на региональную власть: ее представители сами оказались под всевидящим карающим оком. Добровольными помощниками НКВД стали райкомы и горкомы ВКП(б). Но и среди них наряду с повторными арестами «бывших кулаков» проводилась беспощадная чистка на местах. За два года «Большого террора» почти полностью обновился кадровый состав партийных и хозяйственных руководителей регионального уровня.
Парадоксальная сложилась ситуация: личности, ранее бывшие у руля региональной власти, оказались в одном положении с «бывшими кулаками»: с теми, кого они не считали за людей… Власть имущих и отверженных «уравняли» одним росчерком пера вождя всех народов. Для стоящих у власти чистка в среде управленцев и хозяйственников была не менее важна, чем уничтожение остатков кулачества: необходимо было расширить список «козлов отпущения» ‒ лиц, причастных к произволам на местах! И таким манером отвести накопившееся социальное недовольство от настоящих инициаторов истребления собственного народа: «серых кардиналов» высшего эшелона власти во главе со Сталиным.
Лес рубят — щепки летят!.. Многие из руководящего и партийного состава были арестованы заслуженно, но в эту круговерть попадали и другие. К примеру, те, кто мешал кому-то подняться по служебной лестнице. Из-за доноса такого карьериста в 40-х был арестован муж Марии (старшей дочери Федора Спиридоновича) ‒ видный партийный деятель Свердловской области. Ему дали пять лет лагерей за то, что он скрывал информацию о родственной связи с «врагами народа» со стороны жены. Но через два года вынуждены были освободить: в последней стадии туберкулеза «позволили» умереть дома…
Но это случилось гораздо позже… А тогда ‒ злополучной новогодней ночью 31 декабря 1937 ‒ деда Федора в числе многих, которых забрали в одно и то же время, отправили в Соликамск. Там загнали арестованных в недостроенное холодное заводское здание с наспех сколоченными нарами и грязными тюфяками вместо матрасов. В нем уже находилось более сотни человек.
