Пока Сабрина – без камеры – расспрашивала Мари-Лауру о ее любовных приключениях, Аманда почувствовала, что ее энтузиазм подходит к концу. Почему Нэнси не может расслабиться и просто получать от всего удовольствие? Должна же она знать, что Аманда может без всякого злого умысла просто слегка подшутить над сестрой. К тому же за все эти годы Мэй и сама чего только не наговорила про Фрэнки и «Фрэнни»! Собственные скандальные откровения про танцы Мэй у шеста Аманда постаралась выкинуть из головы. «Фрэнни» победит, все это скоро кончится, и никаких «семейных драм» не случится.
Аманда вздохнула и повернулась к Мари-Лауре и Сабрине, которые почему-то смотрели на нее одинаково вопросительно.
– Что с тобой? – спросила Мари-Лаура. – Тебе не понравилось, как все сегодня прошло?
– Все в порядке. Вечер сегодня вышел прекрасный. И сейчас все отлично. – Она подвинула свой бокал к барменше, и та, подлив в него, махнула шейкером в сторону Сабрины.
Сабрина прикрыла свой бокал рукой, и Мари-Лаура размашисто плеснула остатки Аманде.
– Вот и чудненько! – рассмеялась ведущая. – Теперь самое время продолжить веселье. Было бы где и с кем.
– Здесь идти некуда. Кроме «Фрэнни» веселиться у нас негде. Да и мы, в принципе, уже час как должны были бы закрыться. Некуда идти, да и не с кем. Аманда опять вздохнула. – И я, как водится, возвращаюсь домой к своим телеприятелям Бену и Джерри. – Она сделала большой глоток и сразу за ним другой. Сегодня можно – она сегодня не за рулем.
– А как же приятель Энди? – Сабрина улыбнулась и с намеком прищурилась. – Он про тебя сегодня спрашивал. Проверь-ка телефончик. Клянусь, тебя там весточка от него ждет.
Аманда запустила руку на дно сумки, куда уже успела затолкать форменную рубашку «Фрэнни». Телефон был выключен – в рабочее время Нэнси не позволяла персоналу отвлекаться на звонки, да и «Кулинарные войны» просили их телефон выключать на время съемок.
Она нажала кнопку. Включила: долгая пауза и наконец сигнал. Сообщение с номера без имени – имя она номеру до сих пор не дала, но знала: это Эндин.
Привет. Уверен, у вас полный порядок.
Пока она читала, рядом с номером забегали точки – он пишет что-то еще.
По спине у Аманды побежали такие же мурашки, как вчера, когда он провел ей рукой по шее. Он пишет. Ей. Прямо сейчас.
Я все еще здесь, убираюсь. Почти закончил. Если б было куда пойти и если ты не против, пригласил бы тебя пропустить стаканчик.
Сабрина посмотрела ей через плечо и прочитала последнюю строчку вслух.
– Да не смущайся ты. Скажи, что пойдешь. Напиши ему, чтоб сюда приезжал.
При виде лица Аманды Мари-Лаура развеселилась:
– Нет-нет. Только без меня. Честное слово. И вообще. Я своему обещала, как закроемся – сразу домой. Я уже и так припозднилась. Мне пора. У него, по-моему, шампанское дома спрятано. По случаю «Кулинарных войн». Только не забудь, Энди сюда нельзя.
– Должно же быть где-нибудь местечко, – настаивала Сабрина. Мари-Лаура и Аманда дружно замотали головами.
– Нет, нету, – сказала Аманда. – если бы было, меринакские подростки на парковке Квик-Трипа не болтались бы. Пойти в такое время выпить у нас правда некуда, если, конечно, за тридевять земель не ехать.
Сабрина спрыгнула с высокого стула у стойки.
– Ладно, я оставила в «Мими» все мои блокноты с записями на завтра. Так что мне все равно туда ехать. Перед «Мими» тоже парковка есть. Чем ты хуже подростков? Скажи ему, что пиво с собой везешь.
Мари-Лаура достала из холодильника две бутылки «Шлафли Саммер» и поставила их на прилавок.
– Получай. Ты теперь во всеоружии.
Аманда положила телефон в карман. Они на нее, конечно, давят. Но что плохого, если она слегка развлечется, даже если Мэй с матерью этого не одобрят? Они с Энди только на стоянке в машине посидят, что такого? А внутрь она не пойдет. Да и нет между ними ничего – подумаешь, эсэмэски. Она ему даже писать не собирается. Просто с Сабриной прокатиться поедет.
– Ничего я ему писать не буду. – Нечего себя дурочкой выставлять. – Не буду, и все. Если он там – хорошо. А нет – я при двух бутылках пива останусь.
Для второго вечера съемок Мэй надеялась хорошенько вычистить «Мими», но боялась, что мать начнет сражаться за каждую драную бумажную салфетку. А вышло все совсем по-другому. Воссоединение бабушки с Мэдисон и Райдером прошло много теплее, чем Мэй опасалась после разговора с матерью. Теперь ее беспокойство сосредоточилось на стремлении Барбары съехать вместе с Райдером с горки. Эти страхи тоже оказались напрасными. На горке мать продемонстрировала поразительное проворство. А теперь Мэй стоит в крошечном обеденном зале «Мими», наблюдая, как эта странная женщина (разве может она быть ее матерью?) командует Энди и велит ему выбрасывать из-под прилавка все без разбору, а что там, Мэй не успевает увидеть даже мельком. Перед ними наготове краска и аппарат-распылитель, и, главное, перед ними стоит цель.
