– Я сказала, что там слабительное! – закричала Пулина. – Сделала вид, как страшно расстроена тем, что Артем притащил в свой номер постороннюю девку, да еще на глазах у всех. Сказала, что хочу сорвать его ночные планы. Мол, пусть мой муженек проведет ночь на горшке, а не в постели.
– И рассчитывали, что, когда правда вскроется, Матвей благородно возьмет вину на себя. Так все и вышло. Просто вам не повезло, что он рассказал мне о своей школьной любви, а потом я нечаянно услышала ваш разговор, да еще и банка с каперсами прилетела мне на голову. Да и то, что я приду на помощь Артему, в ваши планы не входило.
– Сука! – выпалила Паулина с ненавистью. – Если бы не ты, мой муж бы сдох, Матвей сел, а я осталась богатой вдовой. Ты все испортила!
Нинель втянула носом свежий, чуть колкий от прохлады осенний воздух, который пах прелью и еще чем-то неуловимым, не существующим в смоге большого города. Встающий чуть вдалеке лес казался подернутым легкой дымкой тумана. Раздался крик птицы, Нинель не поняла, какой именно, и снова стало очень тихо, лишь где-то вдалеке крякали утки. Хорошо тут все-таки, в Глухой Квохте. Она за год и подзабыла уже, как здесь хорошо.
– Нинель, ты идешь?
Она повернулась на голос мужа и улыб-нулась ему, как всегда, когда его видела. Артем Докучаев был лучшим мужчиной на земле.
– Нам нужно сдать подстреленных рябчиков повару, если мы хотим сегодня попробовать их с белыми грибами в сметане. Кажется, именно такой рецепт днем провозглашал аржановский повар.
– У Александра Федоровича талант выбирать поваров. И где он только их находит?
Она подошла к мужу, держащему четырех рябчиков, которых они только что добыли на охоте, встала на цыпочки, примерилась и поцеловала его в прохладные губы.
– Понятия не имею, – серьезно сообщил муж, ответив на ее поцелуй. – Но я не сильно взыскателен в еде. Ты же знаешь, что согласен на любое блюдо из рябчиков, кроме оливье.
Валечка с тоской смотрела на широкий подоконник, залитый солнечным светом. Десять минут назад она выставила на нем банки с вареньем. Банок было много – десять. Литровые, пузатые, с красивыми закручивающимися крышками желтого цвета. Варенье было апельсиновым.
Валечка не знала, вкусное ли оно получилось, не пробовала. Переложила в банки из огромной алюминиевой кастрюли, доставшейся в наследство от бабушки, и сразу закрыла.
Вкусное варенье или нет – не важно. Главное, оно получилось красивым. В прозрачном сиропе плавали аккуратные апельсиновые дольки. И солнечный свет сейчас превращал каждую банку с вареньем в огромный янтарный самородок. Это должно было настраивать Валечку на позитивное настроение, развеивать все ее печали и разгонять хмурые мысли. В этом убеждала ее психолог на своей страничке в соцсетях.
«Вы должны занять себя хоть чем-то, пусть и бесполезным. Главное, чтобы это приносило вам удовлетворение и умиротворение. Давало передышку, отвлекало вас. Это что-то должно быть красивым и ярким», – писала ей в личку молодая психологиня, кажется, знавшая о жизни все-все-все.
«Что, например?» – спрашивала Валечка.
«Если любите шить – шейте лоскутное одеяло! Любите вязать – свяжите яркий, оранжевый шарф!»
«Я не люблю шить и не умею вязать», – ответила Валечка молодому специалисту с красивым улыбающимся лицом на аватарке.
«Сварите апельсиновое варенье!»
«А оно вкусное?» – усомнилась Валечка, прекрасно зная о горечи апельсиновой цедры.
«Какая разница! – Кажется, девушка теряла терпение. – Оно яркое и красивое! Его необязательно есть. Им можно просто любоваться. Угощать любителей этого яства».
Зачем варить, если нельзя есть, Валечка не понимала. И любителей апельсинового варенья не знала. Кого она станет им угощать? Выходило, как в поговорке: нате вам, боже, что нам негоже! Она так никогда не поступала со своими гостями. Хотя…
Гостей в последнее время почти не случалось. Ее депрессия разогнала всех, кто раньше был рядом и любил ходить с ней в кино, театр, парк, бывать у нее дома, есть ее пироги и печенье.
Из всех друзей и приятелей остался один Нико. Так она называла своего бывшего сокурсника Колю Шаповалова. По воле судьбы и случая они после вуза очутились в одном офисе, заняли места за соседними столами, да так и зависли там на десять лет.
Нико, как и она, был одиноким. У него не было постоянной девушки. Разочаровывались после второго свидания друг в друге, как он объяснял.
– Она мне не подходит для серьезных отношений. Я не подхожу ей, – пояснял он Валечке утром в понедельник.
Свидания у Коли обычно случались в пятницу, продолжались в субботу, а уже в воскресенье он был абсолютно свободным от обязательств молодым человеком. Это его слова.
Валечка подозревала, что именно Нико не желал продолжать отношения и не был готов ни к чему серьезному. На его телефон приходило много сообщений и поступало звонков с просьбами о встречах. Шаповалов отшучивался, обещал что-то туманное и сливался.
– Мне рано! – отвечал он на обычное Валечкино: «Жениться тебе надо, барин». – Я еще очень юн и необуздан.
