И это при том, что им было по тридцать три года! Шаповалову уже исполнилось. Ей должно стукнуть через полгода.
– Займись лучше своей личной жизнью, Валечка. – Так он всегда ее называл. – Твое хмурое лицо заслоняет солнце!..
Сейчас солнце плавало в каждой литровой банке с вареньем. Оно плавило сахарный сироп, прокладывало искрящиеся ходы между апельсиновыми дольками, кралось тонкими лучами за пузатым стеклом. И это было…
– Действительно, красиво! – неожиданно воскликнула Валечка.
Она тут же потянулась к телефону, сфотографировала варенье и отослала фото Нико с вопросом: «Хочешь?»
Он не отозвался сразу. Оно и понятно: утро воскресенья. Мужчина двух свиданий, так его называла Валечка, отсыпается. После пробуждения ему долго нужно приходить в себя. Принимать душ, завтракать чем бог послал. Пить чай или кофе. Но поскольку к утру воскресенья запасы у него обычно иссякали и пополнялись лишь в воскресенье вечером, то на чай или кофе Нико спешил к ней. Иногда и завтрак требовал. Не очень настойчиво, по-дружески, но все-таки.
Валечка встала с мягкого кухонного стула, подошла к плите. На ней еще стояла огромная алюминиевая кастрюля с выпачканными вареньем боками. Ее следовало отнести в ванную, залить водой и вымыть. А потом отвезти обратно на дачу, доставшуюся Валечке, как и кастрюля, от той же бабушки.
Неожиданно для самой себя она запустила в кастрюлю руку, провела пальцем по липкой стенке, облизала палец. И тут же обнаружила, что варенье бесподобное. Не горчит нисколечко. Мягкий цитрусовый вкус с легкой кислинкой. Все, как она любила.
– Надо же… Получилось… – Она впервые за утро улыбнулась.
Ее психолог не обманула, настроение у Валечки вдруг сделалось отличным. И, отмывая кастрюлю в ванной, она поймала себя на том, что напевает. А обнаружив это, рассмеялась.
Постелив толстое старое полотенце на стиральную машинку, она перевернула на него кверху дном вымытую кастрюлю, пошлепала по алюминиевому боку и пропела:
– Молодчина!
Выходя из ванной, посмотрела на себя в зеркало прихожей. Придирчиво осмотрела. Давно такого с ней не случалось. С тех самых пор, как она рассталась…
Вспомнив о болезненном разрыве с Денисом, Валечка закусила нижнюю губу – та принялась судорожно дергаться. Но она тут же приказала себе не расстраиваться.
Все в прошлом, все в прошлом.
И обманутые надежды, и разорванная в клочья душа, и разрезанное на сотни мелких кусочков свадебное платье. Все в прошлом. Ни к чему вспоминать. Прошло полгода или чуть больше. Это солидный срок для того, чтобы зализать раны, забыть, научиться не думать: «Ни за что не прощу, когда он все равно приползет, или прощу, но помучаю».
Все в прошлом.
Сейчас она поставит тесто на пироги. Откроет одну из десяти банок, начинит янтарным вареньем пирожки и выпечет их в новеньком духовом шкафу. Они сядут с Шаповаловым на ее кухне у окошка. Заварят огромный чайник ароматного чая. Будут уплетать запретную для ее талии сдобу. И станут вспоминать студенческие годы, когда было хоть и голодно, но так весело и беззаботно, что…
Звонок в дверь оповестил, что Нико приперся к ней и на завтрак тоже.
– Неважно выглядишь, – констатировала Валечка, осмотрев опухшую физиономию старого друга.
– Ох, расставание вчера пошло не по плану, – пожаловался Шаповалов, вешая на крючок свой пуховик. – Совсем не по плану.
– Что такое, Нико? Твоя очередная девица не захотела от тебя уходить?
– Нет, напротив. Она была не против, – пропел он, разуваясь и швыряя к ногам свои личные тапки с ее полки. – Мы с ней ближе к вечеру завалили в бар, заказали выпивку. Сидим, такие, бухаем. И тут ее подруга подваливает. Тоже попросила ее угостить. Нам-то что? Жалко, что ли! И ей налили.
– И дальше что? Идем в кухню, – потащила она его за рукав толстовки.
– А дальше потек разговор, как алкоголь из бокалов, – всплеснул сильно дрожащими руками Нико. – Дай воды, Валечка!
Она вытащила из холодильника поллитровую бутылку, поставила перед Нико на стол. Тот, отвинтив крышечку, выпил больше половины.
– Сопьешься, Нико. Твой принцип «двух свиданий» тебя погубит.
– Нет, Валечка. Только с этой мадам так вышло. Обычно я сухой. Но суть не в этом.
И вот тут Шаповалов глянул на нее как-то уж очень скорбно и проникновенно. Никогда так не смотрел. Даже когда она свадебное платье резала при нем на сотню мелких кусочков. А тут…
– Что? – вдруг почувствовала Валечка острую тревогу.
– Сядь, – скомандовал Нико.
Она послушно села на мягкий кухонный стул напротив студенческого друга. И повторила вопрос:
– Что?
– Эта девица – подруга моей двухдневной подружки – оказалась хорошей знакомой Нинель. Не стану даже спрашивать, знаешь ли ты ее. Знаешь.
Еще бы не знать! С ней – с Нинель – проснулся в одной постели ее Денис за неделю до свадьбы с ней – с Валечкой. Они праздновали уже не вспомнить что! Долго и шумно отмечали. Пили, ели, уснули. А проснулись не так, как ожидалось. Не в тех постелях и не с теми.
Денис с Нинель в обнимку, и были они при этом абсолютно голыми. И вопросов ни у кого не возникло: а чем это они всю ночь занимались?
