Отец не спорил. Он был тайно рад, что сын оттаял. Было время, что он вообще не хотел ни с кем разговаривать. И даже на службе, – а Женька возглавлял один из отделов в следствии, пошел по стопам отца, – на него начали жаловаться. Не потому, что он с обязанностями не справлялся, а потому, что в общении стал невыносим.
Сейчас все утряслось, и их холостяцкий дом был готов к заселению. Осталось Баранкину выйти на пенсию. А перед этим раскрыть дурацкое дело с отравлением. Ведь знали, как он ненавидел отравителей, и все равно всучили.
– Это тебе, Вань, мой прощальный подарок, – хихикал его старый приятель и начальник в одном лице. – Просил тебя остаться до лета? Не захотел! Вот раскрывай, будь любезен. И потом уж отпразднуем. Кстати, а что там с охотой в твоих угодьях?
– Не знаю. Я зверушек не убиваю. Рыбу все больше ловлю, – сжал тогда губы Баранкин.
Такой подставы от друга он не ожидал.
– Рыбу? А что, там и река есть? – наморщил лоб тот.
– Озеро! Огромное! Краев не видать.
Баранкин ушел и приступил к изучению материалов происшествия.
Денис Алешин – тридцать пять лет, женат, детей нет. Постоянным местом работы значился какой-то исследовательский институт. Заподозрив поначалу его коллег, Иван Николаевич сразу версию отверг. Институт, в котором трудился Алешин, не занимался никакой секретной деятельностью. И должность его не подразумевала никакой вербовки конкурентами. Тогда Баранкин перевел стрелки на его личную жизнь. Вот тут-то и обнаружилось много интересного.
Оказывается, мужем Нинель Островой Алешин Денис стал всего полгода назад. Точнее – пять месяцев и одна неделя. То есть недавно. А до этого у него были отношения с некой Солнцевой Валентиной. И все меж ними было сладко, да гладко. И платье уже сшилось белое, и букет невесты был заказан, и свадебный торт, и до свадьбы оставалась неделя. И тут…
– Случилось страшное, Женька, – рассказывал он сыну эту скверную историю, когда они расставляли с ним дубовые стулья вокруг дубового стола.
– Что же?
– За неделю до свадьбы в квартире Нинель Островой, теперешней жены Алешина, устроили вечеринку. По какому поводу, никто не помнит. Но! В какой-то момент все напились буквально до беспамятства. Уснули, кто где придется. И проснулись так же. Но!
Тут Иван Николаевич скорбно поджал губы и посмотрел на сына. Стоит или нет ему рассказывать о подлости жениха по отношению к невесте? Вопрос неверности все еще отдавался болью в Женькиной душе.
– Говори уже, пап, – с понимающей усмешкой потребовал сын.
– Алешин проснулся с Островой в одной койке в чем мать родила. Его невеста – Валентина Солнцева – одна, в одежде, на маленьком диванчике в соседней комнате. Был страшный скандал. Алешин получил царапину на харе. Солнцева – разбитое сердце. Порезала, по информации, свадебное платье на крохотные клочки, что свидетельствует о ее неустойчивой психике. И…
– Это свидетельствует, пап, о том, что ей просто было больно. И она была бессильна что-либо изменить.
Может, Женька сейчас говорил и о себе тоже. Иван Николаевич поспешил отвернуться, чтобы сын не увидел его сочувствующих глаз.
– Так вот, идем дальше… – Баранкин-старший поправил стул возле дубового стола. – Неделю назад этот Денис попал в реанимацию со страшным отравлением. А накануне супругам Алешиным захотелось поужинать на скорую руку. Некогда было готовить и все такое. Полезли в холодильник, а живут они все в той же квартире ее матери. Пошарили по полкам. Нашли какие-то банки с домашними закрутками. Открыли.
– И что это было? Грибы?
– В том-то и дело, что нет! Икра кабачковая.
– И он ею отравился? – засомневался Женька, прицеливаясь к линии половой доски, вдоль которой стоял стол. – Ботулизм?
– Никакого ботулизма. Если бы ботулизм, то и дела бы никакого не было, – разочарованно вздохнул Баранкин. – Наши эксперты в этой банке нашли яд бледной поганки.
– Да ладно! – вскинул брови Женька.
И так он в этот момент стал похож на покойную жену Ивана Николаевича, что у того сердце заныло. Нет, никогда он ее не забудет. Не променяет ни на кого. Она ушла, забрав с собой его душу!
– Па, не грусти. – На плечи легли ладони сына. – Мне тоже ее не хватает. Так что там с ядом бледной поганки?
– Так вот… – оживился тут же Баранкин. – В банке с домашней кабачковой икрой обнаружился яд бледной поганки. Быть его там не могло никак! Следов грибов в икре нет. А яд есть! Стало быть, его туда добавили умышленно.
– Кто?
– Вопрос хороший.
– Почему жена не отравилась?
– Потому что икру не ела. Терпеть не может, с ее слов.
– Откуда взялась эта самая икра в их холодильнике?
– А вот тут и начинается, Женька, самое интересное! Оказалось…
Оказалось, что икру эту принесла на то самое скандальное празднование Валентина Солнцева. Но по какой-то причине на стол не поставила, а убрала в холодильник.
– Кого она пыталась отравить – неизвестно. Молчит на допросах, – пожал плечами Баранкин. – Но на банке только ее отпечатки. Ну и Дениса Алешина, который эту банку в роковой вечер – неделю назад – открыл.
– И что теперь?
– Не знаю. Руководство настаивает на подписке о невыезде, но я бы эту дамочку еще подержал.
