Задавать этот вопрос позвонившему было бессмысленно. Катя уже вспомнила, кто это: Вадик Ляпидевский, конечно же. Сообщив Кате о своем твердом решении встретиться с ней в восемь, блин, пополудни, он, разумеется, не намеревался обсуждать эту тему и уже перешел к следующему пункту своей утренней программы. Что там у него по распорядку в шестом часу утра? Спортивная гимнастика, обливание холодной водой, собственноручно приготовленный скромный завтрак настоящего спартанца.
Катя вздохнула, вылезла из теплой постели, коснулась босыми ногами холодного пола и хныкнула. Она не была спартанцем, хотя работа в органах почти избавила ее, в прошлом великую неженку, от разных девичьих капризов. Включая категорическое нежелание вставать за полчаса до урочного звонка будильника.
Сделать, что ли, по случаю внезапного появления в ее расписании лишних тридцати минут зарядку – комплекс утренних упражнений Ляпидевского?
Нет уж, много чести будет Вадику.
Катя прошлепала в ванную, потом на кухню, закинула в микроволновку контейнер со вчерашними котлетами и гречкой – нормальный завтрак, что бы там ни думали спартанцы, залила кипятком чайный пакетик в кружке, села за стол и призадумалась.
Вадика Ляпидевского она выбросила из своей жизни десять лет назад. Вадик выбрасываться не хотел и еще с год, наверное, пытался восстановить отношения, но Катя была неумолима: финита, нет у них больше ничего общего! Нет и не будет.
Вообще-то общим у них с Вадиком было образование – филфак университета. Тогда Ляпидевский был лучшим студентом курса, красой и гордостью факультета, надеждой преподавателей, а Катя – просто добросовестной студенткой, старостой группы. Теперь Ляпидевский сам целый профессор, а Катя – ценный сотрудник пресс-службы ГУВД.
Они давным давно жили в разных мирах, и что именно могло понадобиться от нее человеку, с головой погруженному в античную литературу, Катя и представить не могла.
Может, вскрылись новые факты злодеяний Нерона и профессор Ляпидевский хочет призвать того к ответу по совокупности совершенного, не ограничиваясь злоумышленным поджогом Вечного города? Так срок давности по преступлениям римского императора давно истек, и вообще – при чем тут Катя?
Она даже в современном Риме ни разу не была. В отличие от Вадика, который катался туда с какими-то лекциями. Нет, Катерина не следила за его жизнью после их расставания, но какие-то слухи до нее долетали. Пришлось даже перестать ходить на встречи одноклассников и растерять всех школьных подруг, чтобы ничего не слышать о Ляпидевском.
А он вдруг с чего-то объявился сам, лично!
А она почему-то не смогла послать его – самого, лично! – куда подальше.
И теперь вынуждена будет после работы тащиться к назначенному часу в указанное место, словно по приказу какого-нибудь генерала.
А генералов с их приказами ей и на службе хватало!
Тут стоило бы задуматься, а кого же ей не хватало, но мысли почему-то продолжали крутиться вокруг Ляпидевского, и Катерина их решительно пресекла.
Дала самой себе установку, что в 20:00 на их старом месте она так же решительно пресечет любые поползновения Вадика.
Снова пролезть в ее жизнь у него не получится.
В некогда любимую кофейню, старательно позабытую ею вместе с Ляпидевским, Катерина явилась с королевской точностью – в 19:59. Но Вадик уже сидел за некогда любимым столиком, на котором стояли чайничек с облепиховым чаем и тарелочка с заварными пирожными.
Облепиховый чай и заварные пирожные Катерина любила до сих пор, их она из своей жизни не выбросила, и то, что Ляпидевский решил использовать эту ее слабость, расценила как подлое коварство.
Так и сказала, садясь за столик:
– Бойтесь данайцев, дары приносящих! – после чего придвинула к себе тарелочку и укусила пирожное.
Поужинать она не успела, а за долгий рабочий день с символическим перекусом в обед успела проголодаться.
– В меню есть и более упитанные троянские кони, хочешь, закажу тебе стейк. – Ляпидевский с сочувственным интересом наблюдал, как она расправляется с пирожными.
– Не надо! – Катерина выставила вперед ладошку. Другой рукой подхватила чашку, запила пирожные чаем. – Не будем затягивать, давай к делу. Что там у тебя?
И, пока Ляпидевский набирал воздуха в грудь, решительно пресекла назревающую полуторачасовую лекцию:
– Вкратце!
– Вкратце… – Вадик сдулся, как воздушный шар. Почесал щегольскую бородку. – Если совсем уж вкратце, то бабуля оставила мне целый чемодан бумаг. Завещала хранить ее архив, включая бесценный блокнот с рецептами, а я его потерял.
– Ты потерял блокнот? – уточнила Катерина и допила чай.
– Чемодан.
– Ты потерял целый чемодан? Однако! – Она ощутила благоговейный восторг. – Вадик, это уже не просто типичная рассеянность ученого. Это, Вадик, что-то экстраординарное. Эпичное, как поэмы Гомера! Зачем ты вызвонил меня? Тебе к Софоклу, это он писал трагедии.
