– Значит, Александр, Дарья, Матвей, Антон и Елизавета, – записала Катерина и постучала ручкой по зубам. – А тебе лично кто из них наиболее подозрителен?
– Дашка, – уверенно ответил Вадик. – Она живет в Аликанте, вышла там за испанца, у них свой апельсиновый сад, считай, бесплатное сырье. Я бы на их месте непременно попытался открыть производство бабулиного варенья, на этом же озолотиться можно. Но Дашка с прошлого года не была в России, а чемодан пропал совсем недавно.
– С учетом того, что дата пропажи неизвестна, проверить алиби подозреваемых нереально, – рассудила Катерина. – Попробуем зайти с другой стороны: у кого были ключи от дома?
– Тоже у всех. – Вадик с легким укором глянул на нарисованную Элеонору Аристарховну. – Хотя дом давно уже переписан на меня, долгие годы он принадлежал бабуле и на этом основании считался фамильным гнездом. Впрочем, появляться тут в отсутствие и без уведомления хозяев у нас было не принято.
– Однако все же кто-то тут появился, – напомнила Катерина, двумя пальцами изобразив шустрые ножки, пробежавшие по столешнице туда и обратно. – И появился, утащив чемодан!
– Вроде да. А вроде и нет. – Ляпидевский встал. – Пойдем в мой кабинет, я тебе кое-что покажу.
Обещанным кое-чем оказалась видеозапись. Катерина просмотрела ее трижды, но без толку.
Камера, закрепленная на столбе у ворот дома, от угла до угла простреливала узкое пространство вдоль забора. Судя по видеозаписи, с шестого числа прошлого месяца эту контрольно-следовую полосу не преступал никто, кроме хозяина дома. Сам Ляпидевский въезжал во двор и выезжал из него на машине, калиткой вообще никто не пользовался, она даже не открывалась. Небось, уже и петли приржавели.
– У меня две версии, – закончив мучить видео, которое она то и дело останавливала, внимательно присматриваясь даже к легким теням, объявила Катерина, потому что Вадик явно ждал от нее дедуктивных рассуждений а-ля Шерлок Холмс.
Сидел, зараза, в удобном кресле с бокалом виски и жмурился на сосредоточенную Катю, как сытый кот.
– Первая: ты сам привез похитителя во двор, а потом вывез его вместе с чемоданом на своей машине. Ты же не каждый день заглядываешь в багажник? Кто-то мог там спрятаться, ночью выбраться, а потом опять туда залезть уже вместе с чемоданом.
– Теоретически возможно, но тогда это точно не Сашка и не Матвей, они не поместились бы в багажник, тем более вместе с бабулиным чемоданом, – немного подумав, кивнул Вадик. – Мужчины в нашем роду рослые, дамы помельче. А твоя вторая версия?
– Похититель попал во двор каким-то другим путем. Например, перебрался через забор с той стороны, где нет камеры…
– Забор трехметровый!
– Но ведь не непреодолимый, верно? Преступник мог использовать лестницу, альпинистское снаряжение, сделать подкоп… – Катерину разозлили возражения, и ее понесло.
– …влететь в дымоход, – издевательски поддакнул Ляпидевский. – Или просто в окно, как Зевс, обратившийся орлом, чтобы похитить Ганимеда.
– Ганимед тут при чем? – нахмурилась Катерина.
– Он тоже был прекрасен.
– Как бабулин чемодан? – усомнилась она.
– Как ее варенье. – Вадик уже откровенно ржал.
Катерина не удержалась и тоже захихикала.
– Но ты права, надо как следует осмотреть двор и дом. – Вадик отставил опустевший бокал и посмотрел на большие напольные часы с боем.
Те, будто откликаясь, услужливо бумкнули двадцать два раза.
– Сделаем это завтра, при свете дня, – решил Ляпидевский и встал из кресла. – Пойдем, найду тебе чистое постельное белье и удобную домашнюю одежду.
Катерина хотела было сказать, что не намерена ночевать в чужом доме, но глянула в окно – за ним уже было темным-темно – и промолчала.
Вадик наверняка не захочет везти ее в город, а такси в поздний час обойдется в несусветную сумму. Ляпидевский, конечно, заплатит – он джентльмен, но будет неловко вводить его в расходы.
Бедняга и так уже многое потерял: и бабушку, и ее чемодан, и уникальный рецепт, даже веру в порядочность своих самых близких родственников.
А у Катерины завтра выходной, на службу ей с утра пораньше не нужно, так почему бы не задержаться за городом, в приятном месте?
И, кстати, если уж говорить совсем честно, в довольно приятной компании.
Солнечный луч пробился в щель между неплотно сдвинутыми шторами, игриво пощекотал ей нос. Катерина чихнула и села в постели.
За десять лет в «ее» комнате ничего не изменилось. Ну почти. Фикус, который Катерина помнила мелкорослым заморышем, вымахал под потолок, светлое дерево обшивки на стене в изголовье кровати потемнело – вот и все изменения.
Но хозяйство Вадик вел похуже, чем Элеонора Аристарховна. Пододеяльник Катерине выдал из одного комплекта, а простыню и наволочку – из другого.
Впрочем, разве это важно!
Катерина сползла по пышной подушке вниз, удобно раскинулась на перине.
Воздух-то какой свежий! Солнышко ясное! И тишина такая мягкая, уютная! В ней даже сипение чайника и жужжание блендера звучат как музыка!
Тут она сообразила, что доносящаяся снизу кухонная симфония означает скорый завтрак, и поспешила ему навстречу.
Завтраку, разумеется. Не Вадику же.
