Поздно уже, конечно, но, может, Элеонора Аристарховна где-то там, в другом мире, поставит галочку, отметив ее добрые мысли и намерения.
Вадик вышел из кабинета, когда Катерина уже съела два из трех бутербродов с колбасой, найденной в холодильнике. Нагло сцапал третий, откусил, прожевал и вспомнил о законах гостеприимства:
– Могу сделать яичницу «Анархия» по бабулиному рецепту, хочешь?
Катерина хотела, и Вадик приготовил им ужин.
Потом они выпили вина, переместились с кухни в гостиную и под приглядом нарисованной бабули Ляпидевской-Тюдор неумело, но старательно занялись детективным делом.
– Итак, когда он пропал? Чемодан твоей бабушки? – Катерина взяла блокнот и ручку, приготовившись записывать показания.
Записывать она умела. А вот о следственной работе имела довольно смутное представление, но не говорить же об этом Вадику. Пусть думает, что имеет дело с бриллиантом сложной и безукоризненной огранки.
– Точно не знаю, я сунул его за это кресло и забыл о нем, – признался Вадик, похлопав по крутому краснодеревянному плечу подобие королевского трона. – Спохватился только на днях, когда делал генеральную уборку.
Катерина, услышав это, испытала смешанные чувства. С одной стороны, ей представлялось возмутительным столь небрежное отношение любимого внука к наследию почившей бабушки, с другой – нельзя было не отметить, что Вадик молодец. Не все делают в своем жилище генеральную уборку. Катерина и обычной-то пренебрегала, все некогда ей.
– А как давно тебе был передан этот чемодан? – спросила она.
– Так, момент… Когда бабуля улетела? – Вадик поднял глаза к потолку.
Катерину тронуло, что он выбрал для обозначения ухода родной старушки такое теплое, уютное, легкое слово.
В представлении Катерины такая харизматичная особа, как Элеонора Аристарховна, должна была сойти в гроб шумно, пышно, под завывания плакальщиц и начищенных инструментов духового оркестра.
– В прошлом месяце, пятого числа, – припомнил любящий внук.
– То есть больше трех недель назад.
Надо было, наверное, принести свои соболезнования, но Катерине не хотелось сбивать деловой настрой и провоцировать бывшего бойфренда на жалостливый плач в ее форменный китель. Разнюнится – утешай его потом…
Поэтому она продолжила спрашивать:
– В чемодане было что-то ценное?
– Могу лишь догадываться…
– Ты что, не заглянул в него?!
– Сейчас? Нет! – Вадик помотал головой. – Еще слишком рано!
И снова Катерина подумала, что надо бы принести соболезнования. И снова этого не сделала.
– Я знаю примерно: там были разные документы, удостоверения, членские билеты, дипломы и грамоты, бумажные письма, открытки, записные книжки. – Вадик принялся загибать пальцы, дошел до среднего на правой руке и замер, непроизвольно зафиксировав неприличный жест. – И толстая тетрадь с бабулиными фирменными рецептами. Вот ее-то, я думаю, и хотели похитить.
– Кто этого хотел? – вскинулась Катерина.
– Да вообще-то, я думаю, все. – Вадик пожал плечами. – Каждый, кто хоть раз попробовал бабулино варенье из апельсинов с тыквой, мечтал узнать его рецепт. Это же было нечто необыкновенное… Да что я тебе рассказываю, ты наверняка сама помнишь.
Катерина машинально кивнула. Элеонора Аристарховна делала изумительное варенье из апельсиновых корок и тыквы: янтарно-оранжевое, прозрачное, густое, полное плотных маленьких кубиков, похожих на цукаты.
В семействе Ляпидевских рецепт этого дивного варенья был чем-то вроде величайшего секрета алхимии. Поскольку бабуля не держала в секрете два основных ингредиента, все любители чудо-варенья попробовали изготовить его самостоятельно, но никто не смог приблизиться к оригиналу.
Если честно, то Катерина тоже пыталась, и не раз, но получалось у нее только неаппетитное вязкое месиво, неоднородное по составу и неприятное глазу.
– То есть это кто-то свой, – заключил Вадик и глянул остро, – как ты понимаешь, официально заявить о краже я не могу. Не хочу выносить сор из дома.
– Составим список своих, – предложила Катерина.
Она помнила, что к святому причастию волшебным вареньем посторонние не допускались, Элеонора Аристарховна берегла редкое лакомство для самого ближнего круга.
– Моих папу и маму можно исключить, они, как ты знаешь, давно умерли, – Ляпидевский снова вздохнул, – как и все бабулины мужья, и ее старший сын, мой дядя Боря. Живы дядя Гриша и представители младшего поколения – внуки: я, Сашка, Дашка, Матвей, Антон и Лиза.
– Итого семеро кровных родственников, не считая их детей, супругов и женихов-невест. – Катерина потерла лоб.
Очертить круг подозреваемых оказалось сложнее, чем она думала.
– Детей давай исключим, они все несовершеннолетние, как и женихов с невестами, не ставших законными супругами: из таковых бабуля привечала лишь тебя одну, – опять удивил ее Вадик.
– Другие твои подруги дегустации фирменного варенья не удостоились?!
– Никто! – Он поднял палец, на сей раз не средний – указательный. – Так что я бы сузил круг подозреваемых до внуков, за исключением меня. И дядю Гришу тоже можно вычеркнуть, у него диабет, он сладкое даже не нюхает.
