Среди профессоров незнакомое мне лицо. Мужчина лет тридцати пяти, худой, явно высокий. Светло-русые волосы, челка падает на карие глаза, осунувшийся, едва заметные по лицу белые полосы шрамов. Боевой волшебник. Явно назначен на должность профессора ЗОТИ. А дальше распределение и первым мое имя:
- Люсиан Эмье! – вышел, сел на табурет и стоило шляпе оказаться на моей голове, тут же ее недовольное ворчание:
- СЛИЗЕРИН! – думал, барабанные перепонки лопнул.
Встал с места, профессор окрасила мой галстук в зеленый и пожелала удачи. А я шел к столу змей. Рухнул на пустое место и ждал распределения, речи директора и пира. А потом по комнатам и спать. И так было бы, не реши Малфой показать свой статус на факультете. А так же указать мне на мое место.
- Значит, новенький у нас из Франции? - и пошла речь на чисто-французском, да такие словарные обороты, что мама родная, если бы не помощь того артефакта, полетела бы моя легенда, как та самая фанера над Парижем. Я же, закатив глаза, рухнув головой на сложенные на столе руки, ответил на его речь всего одной фразой:
- Сul arrogant* (высокомерная задница), - и он резко затих, смотря на меня наливающимися от злости глазами, скрипящими зубами и сжимающимися с силой костяшками, готовясь отнюдь не по аристократически врезать мне по лицу. Только хотел спросить, что я имел в виду, назвав высокомерной задницей, явно с намерением продолжить разговор в грубой, маггловской форме - кулаками, как началась речь директора. Он представил профессора Люпина по Защите от Темных искусств. Пожелал ему удачи и предостерег от контактов с дементорами. Какими? Теми, которые Азкабан стерегут.
Как оказалось, сбежал некто Сириус Блэк. Он – сторонник Темного Лорда, его верный последователь. Дементоры отправлены на поиск беглеца, в том числе и в школу. Дементоры – темные сущности, питающиеся положительными эмоциями, а так же душами людей. Одно из наказаний в мире магии – это поцелуй дементора. Этим поцелуем, он высасывает твою душу, оставляя тело в состоянии подобно овощу. Без разума.
Ужин закончен, нас отпускают по факультетским гостиным. Вступительную речь старосты и декана я пропустил. Меня волновали мои соседи, которыми оказались Кребб и Гойл. Сочувствовал мне Нотт, говоря, что толстяки всю ночь громко и протяжно храпят. А я сказал, что если услышу их храп, то засуну им их же носки в рты и заклею. Вот точно будет тишина. Винс и Грег от смеха и угрозы хрюкнули и сказали, мол, ага так и поверили. А я отмахнулся:
- Не верите, не надо, - взяв банные вещи ушел в душ.
Пришел в спальню, разложил кровать и лег, потом присоединились храпуны. Уснули они уже после меня, так как когда я засыпал, они еще перешептывались. А я с улыбкой на лице уснул и надо отдать им должное, если они храпели, то не громко. Утром же проснулся в прекрасном расположении духа и первым делом толкнул толстяков и напомнил про завтрак и уроки. С неохотой, но эти увальни встали. Оделись и пошли на завтрак. Потом на уроки. У нас по расписанию ЗОТИ с Гриффиндором. Как и всегда, ничего нового в расписании, лишь я теперь на стороне зеленых, а не алых.
А темой нашего урока стал боггарт, существо, у которого нет своего облика,
оно принимает вид страха и кошмара, потаенных в душе человека. Против него есть заклинание: «Риддикулус», а перед применением заклинания нужно представить что-то смешное, когда заклинание произноситься, страх обращается в то, что веселит или забавляет. И выстроившись друг за другом мы ждали своего страха и возможность его побороть.
Первым пошел Невилл. Его страх – это профессор Снейп. Профессор что-то шепнул ему на ухо, Нев кивнул, представил нечто забавное и произнес Риддикулус,
а потом боггард в облике декана предстал перед нами в одежде пожилой, весьма экстравагантной леди. Смех Гриффиндорцев, недовольная мина слизеринцев.
А урок продолжился. Следующим был Рон. Его страх – пауки. Он сосредоточился, что-то представил, произнес заклинание и на каждой лапе паука оказались надеты роликовые коньки. Лапы паука расползались и он смешно ими перебирал, пытаясь поймать равновесие. Дальше шла Парвати. Ее страх – кобра, ее она превратила в вылезающего из шкатулки клоуна. И настала моя очередь. Мне показали страх умереть и оказаться закопанным в сырой земле, со стоящей мемориальной плитой и золотой надписью, с годами жизни.
