Любовь выдохнула, когда ее муж поднес нож к горлу Верности и всадил короткое лезвие в ее шею. Кровь хлынула вперед, залив платье Верности и скапливаясь у нее под ногами. Ее руки исступленно цеплялись за раненое горло, а колени подогнулись. И все же, она захлебывалась и цеплялась, тянулась к Спасителю, словно не замечая того факта, что он только что убил ее.
Любовь подумала, больно ли это настолько же сильно, как роды. Наверное, да. Но это гораздо быстрее, что существенно милосерднее.
Верность рухнула на землю. Любовь высматривала в толпе ее сына. Старание смотрел на тело матери, но молчал. К счастью, он чист, в отличие от своей мертвой матери. Надежда обняла его рукой за плечи и притянула к себе.
Любовь перевела внимание на Смирение. Теперь Спаситель разберется с ее предательницей сестрой. Он заткнет ее и передаст себя полицейским. Возьмет вину на себя, чтобы защитить паству, и Любовь будет вечно благодарна за его жертву и рада, что это он совершил ее, а не она.
Мгновение никто ничего не делал. Полицейские как будто застыли от потрясения и слишком боялись подойти к Спасителю, который продолжал держать нож, на плече у него висел дробовик. Они неуверенно переглянулись, и тут Смирение внезапно пришла в себя и, рванувшись вперед, сорвала дробовик с плеча Спасителя. От неожиданности Спаситель не успел отреагировать, и когда полицейские подались вперед, Смирение подняла ружье. Спаситель попятился и, споткнувшись, упал на землю рядом с телом Верности. Он загородил лицо скрещенными ладонями и попытался что-то сказать, но Смирение выстрелила ему в лоб, и его череп лопнул. Содержимое разбрызгало по каменному двору. Кровь смешалась со старой кукурузой, пылью, грязью, пучками соломы и куриными экскрементами. Спаситель не шевелился. Его глаза остекленели, жертва стала абсолютной.
Смирение не колебалась. Она рухнула на колени, развернула дробовик дулом к себе, посмотрела безжизненным взглядом в сторону Любови и спустила курок. Ее лицо взорвалось.
Завеса тишины рухнула. Толпа завизжала, молчаливый ветерок разносил запах крови.
Похоже, Смирение позаботилась обо всем для нее. Неожиданный, но удачный поворот событий.
Любовь облизнула губы. Как много крови. Хоть купайся. Ей хотелось зачерпнуть кровь и смотреть, как она капает между пальцев, но также хотелось закричать.
Начался дождь, и ветер возобновил свой плач. Паства задрожала. Полицейские уставились на три тела. Два предателя, один спаситель.
Спаситель не будет жить вечно, но она еще может. И Безмятежность.
Ветер и дождь гоняли кровь по ферме. Любовь вдохнула полные легкие воздуха с привкусом крови и посмотрела мимо трупа Спасителя на свое любимое стадо. Потом надела маску Спасителя и побежала к колодцу, где ее ждала дочь.
Эксетерская тюрьма располагалась в викторианском здании из красного кирпича с четырьмя жилыми крыльями — внушительное сооружение, построенное, чтобы выдержать испытание временем. Внутренние стены были выкрашены в невзрачный желтый цвет, если не принимать во внимание серый цементный пол, пахло чем-то средним между школой и больницей. Несмотря на дневную жару, воздух оставался прохладным и сырым.
Перлайн почувствовала себя грязной, как только вошла в тюрьму. Начальник тюрьмы встретил их с Диббсом на вахте и передал дело.
Начальник Джонс был тучным и жирным, как свиной пирог, но в его глазах светился ум.
— Он хитер. Будьте готовы к играм разума. Я ему не доверяю.
Перлайн поблагодарила его за дело и читала, пока они шли. Диббс заглядывал ей через плечо. Холодок пробирался под кожу всю дорогу, пока они шли за охранником по пахнувшему хлоркой коридору и наконец вошли в помещение без окон.
Перлайн с Диббсом сели и стали ждать. На ферме так и не нашли никаких доказательств преступных деяний, но этого мужчину арестовали за попытку похитить ребенка. Будучи в заключении, он убил сокамерника. Если подобный человек занимал высокий пост в так называемой «общине» Энтони Финча, Перлайн боялась даже думать, что могло происходить там за многие годы, что осталось неизвестным по сей день.
Диббс нервно улыбнулся ей, и она кивнула в ответ. То, что они получат от этого парня, может сделать или развалить расследование. Стресс бурлил в животе, и она положила туда ладонь, чтобы расслабить мышцы, но не помогло. «Держи себя в руках».
Прошло мгновение, и она почувствовала легкое давление на плечо. Диббс, его теплая и ласковая ладонь.
— Мы справимся.
Перлайн ничего не ответила, но дотронулась до его руки. Их пальцы соприкоснулись. Контакт был словно заряженный. Им надо поговорить, но сейчас не время. Перлайн подумала, найдется ли у нее когда-нибудь время или она вечно будет сопротивляться его притяжению. Тем не менее, краткий контакт облегчил давление у нее в груди, и она длинно выдохнула. Нога Диббса перестала дергаться.
В коридоре послышались шаги, и двое охранников ввели лысого мужчину с лицом похожим на мопса. Его склоненную голову было бы легко принять за стыд или поражение, но игравшая на губах усмешка говорила об обратном. «Начинается».
