— Можно мне посмотреть? — Лили протянула руку.
— Да, конечно. Вот.
Лили схватила рюкзак и расстегнула молнию. Внутри лежала пачка чипсов, банан, ингалятор и одна из пластмассовых феечек Грега.
— Это моего сына, — сказала она, подняв глаза. Сердце колотилось о ребра. — Пожалуйста, можете показать мне точное место, где вы его нашли?
— Да, конечно. Идите за мной.
Лили поспешила за женщиной, которая, по ее мнению, шла до ужаса медленно.
— Пожалуйста, быстрее.
Любовь чуть ускорилась. Лили спустилась вслед за ней по лестнице, сверля взглядом ее затылок и мысленно подгоняя.
У подножия лестницы женщина повернула налево и привела ее на кухню. Она дошла до середины просторной белой комнаты, потом остановилась и показала в угол.
— Он был там, лежал на полу. Он показался мне симпатичным, и я его взяла. Подумала, что он может понравиться моей дочери.
Лили побежала в угол и села на корточки, лихорадочно высматривая на полу что-нибудь еще. В голове крутились слова женщины. Что-то в ее голосе было не так. Он звучал… пусто. Она развернулась.
Любовь наблюдала за ней со странным выражением на лице. Она подняла руку и убрала с щеки черную прядь. На рукаве белого платья мелькнуло красное пятно. Наверное, помада. Лили уловила какой-то металлический запах.
Атмосфера изменилась. Лили прочистила горло.
— Как вы сказали вас зовут?
— Можно мне его обратно?
— Что?
— Рюкзак.
— Нет. Это рюкзак моего сына. Надо показать его полиции. Вообще-то, мне надо позвонить им прямо сейчас.
Лили достала из кармана телефон, но он выскользнул из руки и, вращаясь, залетел под кухонный шкафчик.
Женщина вытащила из деревянной подставки нож.
В голове у Лили зашумело, как внутри ракушки. Она уставилась на нож, потом на женщину.
— Что вы делаете?
Ответа не последовало.
Кожа Лили покрылась мурашками.
— Полицейские здесь, на ферме. Я приехала следом за ними.
Щека Любови дернулась, но голос остался ровным.
— Я не хочу делать вам больно. И Грегори тоже. Мы оба не хотим.
— Где он? Пожалуйста. Скажите мне, где он, и можете идти. Я не стану звонить в полицию. Я просто пойду и заберу его.
— Мне надо, чтобы вы сейчас же пошли наверх. Я пойду следом.
Ее тон был жестким, а взгляд ледяным.
Лили уставилась на нож, потом посмотрела в глаза Любови.
— Прошу вас. Ханна с ним? Я просто хочу вернуть своих детей. Пожалуйста.
— Идите наверх. Быстро, — холодно сказала Любовь, показывая на дверь кухни ножом.
— Нет.
Лили сглотнула и постаралась не смотреть на нож.
— Идите или пожалеете.
— Зачем вы забрали моего сына? Ханну тоже вы забрали?
Любовь шагнула вперед и поднесла нож к горлу Лили.
— Идите наверх, медленно. Я пойду следом. Я не буду повторять.
Лили переводила взгляд с ножа на Любовь. Если попытаться сбежать, ее, вероятно, ударят ножом. Если ее ударят ножом, она никогда не сможет найти Ханну и Грега.
Послушная, словно ягненок, она вышла из кухни и подошла к лестнице. Любовь шла следом, направляя Лили наверх, держа нож у ее поясницы.
Лили оглянулась:
— Что вы делаете?
Любовь молчала. Ее молчание сказало Лили все, что ей надо было знать: эта женщина не станет ей ничего говорить. Она ее убьет.
Но Лили не собиралась позволять этого, когда ее дети в опасности.
Едва ее нога оказалась на верхней ступеньке, Лили рванула вперед по коридору. Шаги женщины гремели за спиной. Лили дернула дверь хозяйской спальни, заскочила внутрь, налегла всем весом на дверь и поискала замок. Нащупав маленький металлический шпингалет, она толкнула его на место.
С другой стороны Любовь пинала и лупила дверь. Лили продолжала всем телом давить на единственное препятствие, защищающее ее от нападения. Запор тут простой и маленький, он может не выдержать, если кто-то всерьез решит попасть внутрь, а женщина, похоже, не собиралась сдаваться. Она била дверь кулаками, пинала ногами и пыталась проткнуть ножом; к счастью, дверь держалась, и дыхание Любови становилось все более хриплым и быстрым, неожиданно она успокоилась и затихла.
Лили приложила ухо к дверному косяку. С другой стороны не раздавалось ни звука. Как будто Любовь испарилась в воздухе.
Перлайн с Диббсом лежали бок о бок и смотрели, как на поляну вышла женщина, известная им как помощница учителя в классе Грегори Вудса в Гримстоунской начальной школе, мисс Сара Миллс — Безмятежность Финч, бывший член общины «Вечная жизнь». Словно издеваясь над их затруднительным положением, солнце заливало поляну жидким золотом, придавая лицу молодой женщины свечение. Безмятежность Финч была высокой, крепкой и подтянутой, с темно-рыжими волосами и глазами лани. Ее внешность говорила «воспитатель» или «друг», но внутри она прогнила насквозь, способна похитить невинных детей. И факты говорили сами за себя: она толкала тачку, на которой лежали тела Ханны и Грегори Вудсов.
Лицо Грега закрывал капюшон его лягушачьего комбинезона. Лицо Ханны было хорошо видно над ее пижамной футболкой. Оба ребенка выглядели безжизненными, но по цвету лица Ханны и легкому движению ее грудной клетки Перлайн поняла, что та жива. А вот жив ли Грегори?
