Исследователи образа Японии в России часто говорят о «японском мифе». Под этим термином обычно понимают тот образ Японии, который сложился в сознании русских в конце XIX – начале XX вв. и существенную часть которого составляет экзотизация Японии. В утрированном виде он может быть сведен к клише «страна самураев и гейш». Именно их изображения виднелись тут и там на рекламах, книжных иллюстрациях и открытках независимо от того, находились ли две страны в состоянии войны или мира.
Конкретное наполнение мифа менялось с течением времени, по мере изменения ситуации и в Японии, и в России. В начале XX века произошло повальное увлечение японским искусством и разными предметами японского быта, как-то веерами, ширмами, фарфором, что привело к появлению художественного течения под названием «Японизм». В советское время скоростные поезда, транзисторы и магнитофоны воспринимались как экзотика в силу убогости нашей собственной жизни. В 90-е гг. начался новый взрыв интереса и к традиционной и к современной японской культуре, на сей раз поддержанный японским правительством в качестве одного из главных направлений культурной дипломатии страны.
Особенно наглядно видно как происходит мифологизация Японии в России на примере увлечения российской молодежи японскими анимэ и манга. Распад Советского Союза привел к социальной дезориентации многих групп населения России, но особенно больно «ударил» по молодежи. Чувствуя себя дискомфортно в новой действительности, пронизанной погоней за прибылью и связанными с этим преступлениями и насилием, многие нашли спасительную для себя нишу в фантастическом мире японских анимэ и манга. При этом японская поп-культура привлекла российскую молодежь в первую очередь потому, что она удачно выражала такие же тревоги и страхи, испытываемые их сверстниками в Японии, и делала это через новые, неизвестные доселе художественные формы. Показательно, что путь к японской поп-культуре шел не через предшествующий интерес к Японии. Будущие отаку узнали о ней из общего потока информации, поступающей через Интернет, активными потребителями которого они являлись. Теперь большинство из них, как правило, интересуется Японией, считая ее «страной, где реализуется мечта». Но это, скорее, вымышленная и экзотичная Япония, существующая в их воображении. Популярность манга и анимэ мало способствует знакомству с реальностями страны, и получается, что экзотизация – тупиковый путь для познания.
Бывали, конечно, исключения и в отношении русских к Японии. Так, если во времена Русско-японской войны изображения тщедушных самураев на лубках не смогли мобилизовать русский народ на войну с врагом, находившимся в неведомом и далеком крае, то в 1930-е годы те же самураи уже прочно вошли в советский фольклор с полупрезрительной окраской – коварны, мол, они и жестоки, но будут нами биты. Сейчас меняющиеся реалии российской жизни наполнили этот образ новым содержанием; он ассоциируется скорее с чувством долга и высокими моральными обязательствами, свойственными военному сословию Японии. В них видится антитеза дикому российскому капитализму, который в сознании многих связан с мафией и преступлениями.
Все же устойчивая тенденция к экзотизации Японии в России «перевешивала» на протяжении большей части истории отношений между странами. Является она следствием не столько целенаправленных усилий японского правительства, сколько потребностью россиян в противопоставлении российской действительности некоего идеального общества. Можно сказать, что образ Японии – это одна из утопий, на которые так падко российское общественное сознание. Однако, вероятно, что при более близком знакомстве с японской реальностью любители «японского мифа» почувствуют разочарование или раздражение. Регламентированность и порядок в японском обществе, сдержанность и закрытость японцев в принципе не по нутру русским. Вместе с тем как показали опросы общественного мнения, проведенные в Петербурге и Владивостоке в 2004–2005 гг., то есть когда в России стали наблюдаться изменения жизни в лучшую сторону, восторженное отношение к Японии пошло на убыль. Теперь она воспринимается более прагматично – в плане экономической выгоды или технико-экономических удобств, которые сулит России развитие связей с дальневосточным соседом.
