— Он существует. Я все время его чувствовал, когда был там… внутри. Это как желудок и мозги одновременно. То есть и желудок, и мозги, и, извините, дамы, пизда — для Стены это одно и то же. И там выводятся самые важные тушканчеги, не такие, как рядовые в тройках, а что-то вроде их генералов. Понимаете, когда ты в Стене… — Он замолчал, подбирая слова, и молчал так долго, что змеи на голове Медузы завозились и зашипели от нетерпения. У Кира зародилось нехорошее подозрение, что слова Старлей подбирал лживые, однако других источников все равно не имелось. Придется верить тому, что есть. — Когда ты в Стене, ты чувствуешь все, — наконец разродился Старлей. — Ты — это ты, и другие тушканчеги, и все, что Стена разрушила, и все, из чего она состоит, и земля, и воздух вокруг нее, и сама Стена. И это самое страшное. Потому что это такое чувство, от которого очень сложно отказаться. Что-то очень большое и сильное. Даже сейчас… — На сей раз он замолчал уже окончательно.
Кир подождал, не добавит ли Старлей еще что-нибудь, не дождался и заговорил:
— Итого, лучшего плана у нас нет, поэтому действовать будем по плану Игрека. Да, Марсий?
Марсий задумчиво чесал копыто и тянул руку вверх.
— Такое дело. Разбомбить стену — это хорошо, хотя не очень я люблю всякие бомбы и прочие штучки. Вон Лешак тоже не любит. У нас планеты такие были…
— Биотические?
— Да уж не техногенные. Ну да ладно. Я согласен. Только вопрос: как же мы Стену разбомбим, если все самолеты тушканчеги давно… того?
Медуза раздраженно повела щупальцами:
— С наземной пусковой установки, балда шерстистая. Или с подлодки.
Кир покачал головой:
— Мысль хорошая, но увы… Игрек, скажи.
Игрек протер очки и снова водрузил на нос.
— С субмарины или с земли нельзя. Надо очень точно знать траекторию ракеты и бить в пределах нескольких сантиметров. А тушканчеги все спутники с орбиты снесли и разобрали себе на запчасти. С земли придется вслепую стрелять, наверняка промажем.
Змеи на голове Медузы снова зашипели:
— И что теперь? Какой прок во всех этих дурацких расчетах, если мы их все равно не сможем использовать? А? И почему это вы уставились на меня?
Правды ради следует сказать, что на Медузу уставились только Кир и Игрек. Саламандр жевал уголек, а Марсий со Старлеем смотрели в лес — выглядывали Анжелу. Куда смотрит Лешак, сказать из-за обильной листвы на его ветках было вообще сложно.
— Ну что вы, мальчики, задумали?
Кир поводил в воздухе пальцами, будто разыгрывая сложный фортепианный этюд.
— Что ты знаешь о «Летучем голландце»?
Легенда о «Летучем голландце» стара как мир, и поэтому пересказывать ее неинтересно. Достаточно сказать, что Ван Дер Дейк, владелец корабля, с детства отличался непоседливым характером и необычным интересом к воздухоплаванью. Свой первый летучий корабль он сконструировал, когда ему не было и восемнадцати. К сожалению, для летучих кораблей тогда не нашлось места в «Статуте по мореплаванию, оснастке судов, а также нахождению пути по звездам в морях неведомых и бескрайних», поэтому шхуну торжественно сожгли на гаагской судоверфи. Так поступили бы и со смелым корабельщиком, если бы не случился в это время в Голландии царь Петр Первый. И сам мечтатель и затейник не из последних, царь сумел оценить дерзновенность замысла. Он выкупил Ван Дер Дейка из гаагской кутузки и увез в Россию, в Архангельск. Там корабельщик соорудил второй корабль, небольшой и быстрый бриг. Говорят, летал бриг до самой Полтавы, грозил пушками Стокгольму, а особенно отличился под Азовом, при воздушной бомбардировке крепости. К сожалению, вольнолюбивый корабельщик поспорил о чем-то с Петром. Скорый на расправу царь велел рвать голландцу ноздри, железом жечь и слать в Сибирь. В Сибири, из негодного леса Ван Дер Дейк построил свой третий корабль и на нем сбежал из поселения. Именно этот, третий, корабль и стал впоследствии называться «Летучим голландцем», и много он совершил славных дел, но о том сейчас говорить невместно.
— Ах, Ван Дер Дикушка… — Медуза даже замурлыкала. — Вот это мужчина, вот это стать, не то что некоторые. Конечно, мы знакомы… очень близко знакомы.
Старлей, забыв на минуту об Анжеле, ревниво нахмурился.
— Только он к вашей базе и близко не подойдет. Не любит он военных, голубчиков. Хотя кто же их любит.
Гримаса Старлея стала совсем уж болезненной. Кир хмыкнул. Медуза потянулась и продолжила:
— Он одним подводным пиратам и доверяет. Они ему припасы возят, а он их по воздуху катает. И меня катал. Ветерок, хорошо. Поймаешь чайку или альбатроса какого, ощиплешь и кушаешь…
Старлей содрогнулся.
— Ну, пиратам так пиратам, — миролюбиво заметил Кир. — Ты же и с ними знакома, хм, близко?
— А то как же. — Медуза блаженно прикрыла глаза, а змеи на ее голове заворковали, чисто горлинки.
— Тогда делаем так. Сегодня же отправляемся к морю. Медуза договаривается с пиратами, они нас подвозят до одной из северных баз. Людей там сейчас нет, но оборудование осталось нетронутым. Берем бомбы и идем туда, где швартуется «Голландец». Не думаю, что Ван Дер Дейк в восторге от тушканчегов…
Медуза вздохнула:
