Культурный герой полностью

У кииитааа было ясное задание — съесть большую вкусную рыбу, которая говорит «пиип-пи-пии». Обычно съеденные рыбы очень быстро успокаивались в кииитооовооом брюхе, так что можно было залечь на дно и принять сероводородную ванну. Может быть, даже поскрести шкуру хорошеньким трилобитом, очищая наросшие ракушки и всякую дрянь. Но эта рыба была совершенно неправильная рыба. Во-первых, она не перестала говорить «пиип-пи-пии», что кииитааа изрядно раздражало. «Пиип-пи-пии» мешал эхолокации, а в здешних местах ничего не стоило налететь на скалу или остатки затонувшего танкера. Во-вторых, она шевелилась. Она дергалась, и с каждой минутой все яростней. Это была очень беспокойная рыба. Она уже прямо отплясывала в кииитооовооом брюхе, выделывая немыслимые кульбиты и царапая нежную слизистую. Кииит напряг крошечный мозг, расположенный в хвостовом плавнике. Спустя несколько минут от мозга поступил сигнал, и кииит сделал так, как велел ему мозг.

— Гоп-гоп! — орал Кир. — Ну живее, слизняки! Лешак, пляши с Медузой. Фтагн, в пару с Марсием. Шибче, господа, шибче!

Плясали все. Прыгал пол. Прыгали стены. Прыгал Лешак с Медузой, прыгал боцман с толстым ихтиандром, прыгали часы с кукушкой на перегородке. В глазах Старлея уже начало все двоиться и расплываться, от спертого воздуха закружилась голова — и в этот момент пол дрогнул и ушел вниз.

«Мааамаааа!» — сказал Старлей. А больше ничего не успел сказать.

«Белая субмарина» вылетела из кииитааа вместе с фонтаном, несущим креветок, осьминогов и устриц, запчасти от «КамАЗа» и американский пограничный крейсер «Виларога», вылетела, вознеслась, зависла на миг в ворохе разноцветных брызг — и со всей силы грянулась на ближайший скалистый островок. И все затихло.

Кир спал, и ему снился сон. Во сне все было иначе.

ИНТЕРЛЮДИЯ № 1. СОН КИРА

— Эники-беники ели вареники.

— Чего?

— Ничего. Эники-беники съели вареники.

— А кто такие эники-беники?

— Это не принципиально. Важно, что вареники съели. Ам — и скушали. Нету.

— Ладно. Главное, что вареники не съели эников-беников. А то, знаешь, всякое бывает.

Мы разогнали малышей, и сейчас они укоризненно поглядывали на нас шагов с пяти. Некоторые, впрочем, не укоризненно, а довольно угрожающе, помахивая лопатками. Лопатки были железные. Саперские такие лопатки. Если такой по горлу, кровищи будет, как от зарезанного борова.

— Кир?

— Да?

— Ты где вообще пропадал?

Весь этот Город — как огромная песочница. После того как Ковчег стартовал и унес тех, кто был достоин спасения, в Городе ничего не осталось. Только песок и несколько тысяч, а может быть, миллионов отчаявшихся людей. Поэтому я не прилетел прямо к Городу, а пришел пешком, по пустыне. Так, наверное, ходил по водам Иисус. Или это было оптической иллюзией. Желтая рябь песка и синяя рябь воды, какая, в сущности, разница?

Венька сидит рядом в песочнице и, выдувая слюни, строит стенки. Стенки перекрещиваются, складываются в сложный сетчатый узор. Дети с лопатками давно бы на нас набросились, если бы не Венька. Он все-таки здоровый. Такого пока лопаткой зарежешь, неизвестно что успеет случиться. А дети не дураки.

Я наклоняюсь к Ирке, отвожу светлую прядь от теплой ее, даже горячей щеки и шепчу на ухо:

— Я открыл способ перелететь через Стену.

Ирка вздрагивает.

Она смотрит на меня огромными голубыми глазами. В огромных голубых глазах блестят слезы. Она мне не верит.

— Кир. А я думала, это ты вообразил Стену.