Сравним английские и шотландские поверья об «эльфийской стреле» (древний наконечник стрелы или белемнит, «чертов палец», он же elf-bolt, elf-arrow) и тексты из собрания Харлея (Harlejan) в Британском музее, X том собрания, стр. 585, где сказано о том, что в кожу, плоть, кровь или конечности ведьм вонзаются острые копья (gyllende gáras), посылаемые Богами, эльфами или другими ведьмами (ésa gescot, ylfa gescot, hägtessan gescot). Их же называют «маленькими острыми копьями» (ut lytel spere).
Так и сегодня мы говорим о люмбаго, называя его «ведьмин прострел» (он же Hexenschuß), а шведы называют прострел älftblást или elfskudt – с указанием на эльфов. Однако это сопоставление ésa gescot и ylfa gescot берет свое начало еще в Старшей Эдде с ее упоминаниями об асах и альвах. Этот факт говорит в пользу того, что такие выражения на германской почве имеют свои корни еще в языческих временах, представляющих общую культурную эпоху как для англосаксов, так и для скандинавов.
Очень четко в эстонских традициях вырисовывается представление о духе дерева как повелителе живущих в его ветвях эльфов. Эстонец, например, говорит о древесных эльфах puu-halijad, которые живут в дереве и во время ненастья из страха перед преследованием Громовержца заползают под землю – на несколько футов под корни дерева.
[Вот соответствующий рассказ: ]
Один крестьянин перед бурей увидел спящего под деревом незнакомца и разбудил его. Тот в благодарность предложил ему свою помощь в будущем: если когда-нибудь вдали от родины крестьянин загрустит, то пусть найдет кривую березовую ветку, постучит по ней и спросит: «Дома ли Крум?»
Прошли годы, крестьянина призвали в армию, и далеко от родины, где-то в Финляндии, ему крепко взгрустнулось. Увидел он березу, спросил у нее, где Крум, и тот самый незнакомец явился перед ним. Встал он перед крестьянином и вызвал из дерева самого быстрого из своих сыновей. Примчались все его сыновья наперегонки, и самому быстрому, тому, что быстрее мысли, поручил тот незнакомец отправить служивого крестьянина на родину, да с большим мешком денег.
Крум – это древесный эльф (эстонский puuhalijas).
Так как эльфы крадут у людей или животных их силу, мясо или другую пищу (ср. в немецком Mitesser, «тот, кто ест с тобой»), их могли называть и ворами. Конечно, можно было им приписывать и воровство, совершенное другими людьми (так как «так уж о них говорят»), но мы допускаем наличие воззрения о том, что Госпожа Можжевельник (Frau Wacholder) могла заставить этих вороватых духов вернуть награбленное хозяину. Для этого на восходе нужно пойти к кустам можжевельника, склонить одной рукой ветку к востоку, прижать эту ветку к земле камнем – так, чтобы она не поднималась, и сказать:
– Можжевелов куст, буду тебя гнуть и давить, пока вор Имяреку украденное не вернет.
После этого появится сам вор. Если он принесет с собой краденое, нужно отпустить ветку, а камень следует вернуть ровно на то место, откуда его взяли.
Мы можем заметить, как точно этот заговор похож на тот, который мы приводили в начале этой книги. Имеется в виду заговор-обращение к дереву, которое должно отозвать демона, приносящего болезни. В этом заговоре камень полагалось класть на чертополох.
То же самое мы наблюдаем в Эстонии, когда в деревни привозят первое зерно нового урожая. В каждый оконный проем кладут по большому кусту чертополоха и прижимают его камнем. В этом случае кобольд не украдет зерно во время обмолота. Крадущего зерно кобольда, гнома или летающего дракона в этом случае загоняют внутрь чертополоха (как в то место их обитания, которое соответствует им).
Теперь можно объяснить и то, почему в уже упомянутом источнике «Denkschrift von der Sudaner Bockheiligung» дух Пушкайт (Puschkait) упоминается в связи с воровством: его просят не пропускать вора за обозначенную границу.
