Культы леса и поля полностью

Незаметно по ходу развития идеи о культе деревьев мы подошли к той ступени, которую во введении к этой книге мы поставили на третье место, а именно к тем мифологическим существам, которые явно и свободно существуют и передвигаются вне растений, но своей жизнью связаны с ними.

Так, например, древесная нимфа может выйти из дерева, отсоединиться от него и жить супружеской жизнью с человеком. Вот пример такого сюжета:

В Богемии в округе Бидшовер (Bidschower Kreise) жила одна семья. Каждую ночь мать покидала свое тело, чтобы отправиться в рощу у ручья. Когда ее муж узнал об этом, то вырубил эту рощу. Но в тот же момент умерла и его жена – свалилась безжизненно как колос под серпом. Но умерла она телом, а душа ее продолжила жить в любви к ее дочери. Оставшаяся после нее девочка-сирота спала в кроватке, сделанной из деревьев, которые стояли в той роще. А из веток тех деревьев сирота сделала себе свистульки. И когда она в них свистела, с ней разговаривала мать.

В этой главе мы заканчиваем уже достаточно большой список свидетельств о том, что различные существа, населяющие мир народных верований, имеют тесную и магическую связь с деревьями (или вообще растениями) и человеком.

Мы рассмотрели почитание дерева и связанные с этим обычаи и воззрения в их существенных формах у скандинавов, в Германии, Литве, России, Богемии и Франции. У многих из них есть как внутрикультурные указания на это, так и внешние свидетельства, доказывающие нашу точку зрения и уходящие в седую древность.

Если наша теория об Иггдрасиле правильна, то вера в дерево-хранитель (Várdträd) берет свое начало в VIII—X вв. по современному летоисчислению.

Перешедшая в сводки наказаний для лесорубов идентификация частей дерева и частей человеческого тела возникает до XI века; герцог Бретислав II Богемский (Bretislaw II. von Böhmen), 1092—1100, повелел вырубить языческие рощи и бесовские деревья (lueos et arbores gentiles).

Король Кнуд Великий, 1014—1035, запретил в Англии почитание любых лесных деревьев (aeniges eynnes wndutreówa); король Эдгар Миролюбивый (Eádgár), 959—975, запретил «суеверные обычаи с бузиной и некоторыми другими деревьями».

Племена саксов на материке также почитали священные рощи.

Еще архиепископ Унван Бременский, 1013—1029, «повелел те рощи, в которые жители его прихода в глупом ослеплении посещали, срубить и из того леса новые церкви построить», а когда Виелин (Vieelin) пришел в Хольтзатен в Фальдере (Ноймюнстер) в 1129 году, он обнаружил, что «все языческие рощи были переименованы христианскими названиями, так как почитание рощ и источников и иные суеверия владели людьми» (см. Helmold Chronic. Slavor. I. Cap. 47)

Еще Ландтаг в Падерборне в 785 году, то есть всего через несколько лет после христианизации саксов, угрожал остаткам язычества наказаниями.

Когда Нантский Собор в 895 году предписал епископам уничтожение ’arbores daemonibus cousecratae quas vulgus colit et in tanta veneratione habet, ut nec ramum vel sucrulum andeat amputare’, то под этой формулировкой подразумевается не что иное, как обиталища духов деревьев. Такое же представление мы видим и в апокрифе о св. Аманде (умер в 671 г.), который был свидетелем культа особенного дерева у северных франков: ’idolum scilicet arborem, quam erat daemoni dedicata’.

Такие примеры невозможно интерпретировать иным образом.

Также в кодексах наказаний часто упоминаются ’oblationes ad arbores’ (дословно – «подношения лесам» – об этом мы писали в начале этой книги.

Вероятно, уже в VII веке (Руанский Собор, 650 г.) пастухи и рыбаки практиковали такой обычай: они ритуального привязывали болезни человека или животного к деревянной гнилушке или пучку травы и прибивали это вместилище болезнетворного духа к дереву.

Упомянутые ранее свидетельства св. Элигия (hl. Eligius), Марцелла Эмпирика (Marcellus von Bordeaux) и Плиния (Plinius Valerianus) показывают нам, что такие действия встречались и в более ранние эпохи.