На третьем этаже Инге показалось, будто старик выглядит бледновато, но, списав все на болезнь, она не придала значения бледному внешнему виду. Ввалившиеся глаза старика казались огромными на фоне худого измученного лица. Бороздки морщин испещрили лоб и щеки, бессильные руки придерживали простынь, покрывавшую тело. И сам старик выглядел настолько слабым, что казалось, у него не пневмония, а предсмертные муки последних дней.
– Принимайте! Это Виктор Степанович, карточку Антон Павлович говорит отдавал Вам
– Да, да. – Медсестра перевела взгляд на деда и добавила:: – Давайте я докачу Вас до Вашей палаты.
Инга вернулась в родные стены словно скинув груз, но в душе осталось волнение, словно тень среди бела дня. Измученное лицо Деда стояло у ней перед глазами.
***
Инга тихонько шла по коридору, погруженная в томную негу полуденной усталости. Впереди себя она катила столик с обедом для Эда. Она решила забыть утренний разговор, решила, что просто поставит укол, оставит тарелки с едой и уйдет.
– Обед.
– Давай.
– Но сначала укол, – Инга немного улыбнулась.
– Зачем?
– Затем, что так положено, давай, я соединю с катетером.
Эд протянул левую руку.
– Почему меня начали капать не с первого дня, а только сейчас?
– Потому что так Антон Павлович прописал. Это витамин.
– Подкормка типа?
– Да, – Инга улыбнулась еще шире.
– Вы мне лучше в пеперони витамины добавляйте, тогда я буду употреблять их с большим удовольствием, нежели сейчас.
Инга вытащила шприц и закрыла катетер.
– Когда надумал бежать?
– А когда у тебя отпуск? Послезавтра?
– Откуда ты знаешь?
– Врач твой сказал.
– Нет, десятого улетаю.
– Значит, вместе и сбежим.
– И куда побежишь?
– В Мексику.
– Поздравляю, всегда хотела там побывать. А я в Грецию. В Афины. У мужа там родня.
– А где же радость от предстоящего полёта?
– Ээээ…Урааа, Афины!!! – вдруг выдала Инга. Так?
– Ахахахаа, я думаю, что да. Не хочется лететь?
– Не особо.
– Так не лети.
– У мужа там родня, родители, они скучают по внучке. Надо лететь.
– Ты можешь отправить ее с мужем.
– О нет, я вся изведусь.
– Летя вместе с ней в Афины ты изведешься не меньше. Ты постоянно будешь хотеть обратно, но при этом вынуждена будешь играть роли любящей невестки и трепетной мамаши. Фу, терпеть не могу подобные сцены. Да и вообще, не думаю, что может случиться что-то плохое с ребенком при отце и бабках-дедках.
– Она будет скучать.
– Она не будет скучать, ей будет некогда, уверен, что ее начнут таскать по разным детским развлекаловкам.
– Как у тебя все просто.
– А зачем усложнять?
– А что я скажу мужу?
– Просто скажи, что не хочешь лететь. Не ври, что у тебя семинары, практиканты или куча больных, просто скажи правду. Правда всегда проста Инга, и она одна – ты не сможешь запутаться в разговоре. Главное, не запутайся в жизни. Не делай то, чего не хочется делать, что не принесет тебе счастья.
Инга посмотрела Эду в глаза и увидела в них бесконечный вихрь, глубокое, огромное и ненасытное желание жизни. Плыть, лететь, мчаться, объять необъятное – все было в этих глазах, не было в них только доброты. Это был ветер. Теплый, но быстрый, сдувающий с ног и приносящий перемены. Морской, прибрежный ветер, который треплет волосы, запутывая их, который не ласкает, и от которого хочется побыстрее укрыться. Из принципа Инга не укрылась, не отвела взгляд. Она впилась в него своими глазами. Все больше и больше расширяя зрачки, чуть наклоняя голову вперед, она подалась к Эду на шаг ближе. Как змея, что тихо подползает к добыче перед прыжком, Инга тихо подходила к больному, не отводя глаз. Между ними оставалось расстояние не более метра. Она чуть приоткрыла рот, наклонилась к самому уху Эда и прошептала ему:
– Я вспомню твой совет, когда буду загорать на греческих пляжах. После этого она залилась хохотом, глядя на его обезумевшее лицо. Инга уже собиралась выйти, как Эд, поняв шутку, закричал:
– Постой, вечером приди!
– Я тебя выкатывать опять не собираюсь.
– Нет, нет, просто поговорим.
– Неужели все комментарии прочитал, что решил поболтать с медсестрой?
– Зубастая, просто приходи и все, поняла?
Немного удивившись своей кокетливой грубости, Инга все же согласилась.
– Хорошо, приду, но только сегодня чтобы без шуточек.
Эд подмигнул Инге и она вышла. Ее настроение несказанно поднялось, ведь она легко и непринужденно болтала сейчас с кумиром! И вдумайтесь только: она ЕМУ сейчас съязвила! Тому, кто по высоте положения своего казался недосягаемым, обожаемым и окруженным «забором» из толпы поклонников, который Инга сейчас перепрыгнула. А ведь, оказывается, кумир вполне человечен. Инга шла, погруженная в приятный шелк проходящего дня, но спустя минуту она услышала голос Нэлли:
– Девчонки, скорее, тут обгорелого привезли!
Инга, Нина и Нэлли бегом кинулись к двери. На носилках двое санитаров катили кушетку с совсем молоденьким парнем. Рядом бежал заведующий отделением Антон Павлович.
– Инга, быстро готовь процедурную, ожог 35% тела, вторая степень, в теле остались осколки от взорванных бутылок.
– Нина, определи парню палату.
– Нэля, бегом…
