– Как старый шакал, поджавши хвост свалиться ей сейчас на голову? Нет. Она прогонит меня, не простит. Я видел ее последний раз в парке с детьми, с Костиком и Астрой, 4 года назад. Она не увидела меня, а я целый час смотрел на ее ребятишек. И в тот момент я понял жизнь. И мне так сильно захотелось вернуться туда, где ей десять лет и прокатить ее на карусели. И мне так сильно захотелось, чтоб Астра с криком «деееед» побежала мне навстречу. Я хочу потрогать ее маленькую теплую ладошку, посмотреть в ее глазки, погладить головку. Я хотел бы наверстать упущенное хотя бы со внуками. То, что когда – то мне было не нужно, сейчас – сокровенная мечта. Я боюсь нашей встречи. – по лицу у Деда стекали слезы, он стирал их рукавом и размазывал по лицу, рычанием сдерживая кашель.
– Не думаю, что ее до сих пор жжет обида за детство. Слишком много времени прошло, у нее появились дети, жизнь пошла своим чередом и я не считаю, что она закроет перед вами дверь. Вам стоит увидеться. Не украдкой, не случайно в магазине, а вживую.
Дед мотал головой, всхлипывая.
– Виктор Степанович, я не знаю, сколько Вам отмерено жить, этого не знает никто, и дело не в пневмонии, конечно. Хотя бы сейчас, признайтесь сами себе, что дальше тянуть некуда. Найдите силы не бояться взглянуть в глаза и сделайте хоть один шаг, чтобы ваша сокровенная мечта сбылась. Вечером у меня закончится смена, я буду отдыхать два дня, неужели вы продолжите выворачивать душу посторонним людям, но так и не откроетесь родной дочери? Чего вы боитесь? Быть прогнанным?
– Дай подумать?
– Подумайте хорошенько, я загляну к вам еще,– сказала Инга вставая.
– Дед кивнул головой и откинулся на кровать.
Она же бегом вернулась к себе в отделение. Первым делом ей захотелось зайти к Алексу. Дед, конечно, слегка огорошил Ингу своим откровением, но душа ее больше переживала за юного паря, пострадавшего из-за своего правого поступка.
Через 3 часа заканчивается смена, впереди – выходные. И это очень согревало Ингу, которая с новеньким градусником и уколами наперевес шла к первой палате на вечерний обход. Сегодня обошлось все спокойно, и на удивление, даже больше новеньких не поступало, что тоже очень радовало медсестру.
Заходя к Алексу, Инга чувствовала, как в груди у нее разливается тепло. Какими мягкими и теплыми становятся ее руки , какими нежными и аккуратными становятся ее слова. С каким трепетом заботится она о пареньке.
– Таблетки и укол.
– Давайте.
– Как ты себя чувствуешь?
– Как инвалид. Я не могу путем шевелиться, болят руки и левая нога и моя кожа меня покидает.
– Когда придет твой брат?
– Он уже где-то на подходе, написал, что через 10 минут будет.
– Хорошо, я сейчас закончу обход и спущусь вниз, пусть подождет меня , если я задержусь.
Приближалась палата Эда.
– Вечерний обход.
– Таблетки подъехали?
– И они тоже, – чуть улыбнулась Инга. Как твое самочувствие?
– Мммммм…ходить хочется, заключил Эд. Ты сегодня ночуешь?
– Нет, через три часа у меня закончится смена и я поеду домой.
– Приходи, как закончишь свои дела.
Инга кивнула головой и вышла. Она обошла еще две палаты, отнесла на пост грязные медицинские перчатки и решила спуститься вниз. Инга спешно пробежала лестничные пролеты, прошла по коридору первого этажа метров двадцать и услышала торопливые шаги. На удивление, проходная была еще открыта.
– Простите, пожалуйста, где мой брат лежит? Он поступил сегодня с пожара.
– Алекс?
– Да, да. В какой он палате?
– Аааа пойдемте, я провожу вас. Только, пожалуйста, болтайте потише.
– Постараемся.
Инга проводила парня к брату, а сама забежала в оринаторскую. Она заварила себе кружку чая, но не успела выпить и половины, как вспомнила про Эда.
Инга вновь направилась к нему. Какого же было ее удивление, когда она в дверях палаты столкнулась с выходящей оттуда улыбающейся девицей.
– У тебя были гости?
-Да, заходила одна подруга, – сказал Эд улыбаясь. Отсосала мне по-быстрому и ушла.
Инга стояла, как облитая водой.
–Я…я попозже зайду, наверное, протянула она.
– Да нет, останься уж, зайди, не будь занудой. Ты же не обижаешься, что она пришла первее тебя?
Инга хотела промолчать, но не удержалась:
– Ты вообще можешь думать о ком-нибудь, кроме себя?
– Могу, но не вижу смысла. Мне нравится жить в удовольствие, мне нравится, что меня любят. Не вижу ничего плохого в том, что одна из поклонниц захотела меня увидеть так сильно, что аж отсосала мне при первом же намеке. Что за морализм, Инга?
– Неужели ты никого не любил настолько, чтоб не поддаться на соблазн малолетних шкурок?
-Оу, да ты ревнуешь, да? АХахаха, ты ревнуешь?
-Нет, Эд, я не ревную. Мне просто дико видеть все это.
– Инга, жизнь одна, и для меня в ней нет правил. Я оставляю высокую мораль и все заповеди тем, кому они нужны, а сам живу так, как хочу. Я хочу брать от жизни все – и беру. И мне не важно, как это выглядит со стороны и как к этому отнесутся люди, мне вообще плевать. Надо делать то, что хочется, прямо сейчас.
– Мог бы с проститутками подождать хотя б не моей смены.
