«Всё — как и тогда. Много-много лет тому назад», — печально оповестил сентиментальный внутренний голос. — «Одинокий и мутный уличный фонарь, пожухлый пыльный бурьян, два хлипких некрашеных квадратных щита на покосившихся столбах — только, на этот раз, без баскетбольных колец. Ну, и густые кусты боярышника с противоположной стороны площадки…. А ещё здесь присутствует и чёткое ощущение опасности. Чёткое-чёткое такое. Я, братец, в этих делах никогда не ошибаюсь. Ощущается, и всё тут…. Так-с. Без семи минут восемь. Ну, ещё минут на десять-двенадцать Ольга опоздает, как это у симпатичных девчонок и заведено. Надо её обязательно встретить, что называется, на подходе. То бишь, «перехватить» и увести подальше от этого мрачного и небезопасного места…. Кстати, с какой стороны она может подойти? Или с этой. Или же, наоборот, с той. Вот же, блин горелый, незадача. Как бы ни ошибиться…. Стоп, не суетись. В кустах хрустнула сухая ветка. А теперь со скамейки поднимается невысокая стройная фигурка…».
— Оля? — быстрым шагом пересекая баскетбольную площадку, выдохнул Сергей. — Это ты?
— Конечно, я, — ответил мелодичный голосок. — Или ты, Яша, ещё кому-то свидание назначил?
— Нет-нет. Больше никому. Честное слово.
— Ха-ха-ха. Какой смешной…. Совсем шуток не понимаешь?
— Понимаю, — слегка засмущавшись, заверил Сергей. — Просто…. Просто здесь очень мрачно. А ты — одна, на скамеечке…
— Что в этом такого? — удивилась девушка. — Подумаешь, одна. Купчинские девчонки издавна славятся своей бесшабашной смелостью…. О, какие цветочки. Красивые. Мои любимые хризантемы, не забыл. Спасибо большое…. Э-э, странник нетерпеливый, остановись. Не надо спешить с поцелуйчиками. Рановато…. Достоин ли ты этого? Пока не знаю, честное слово…. Давай-ка, присядем на лавочку. Пообщаемся. Ты мне подробно расскажешь про свою жизнь — беспокойную и цветастую.
— Хорошо. Присядем. Пообщаемся…
Но пообщаться (по крайней мере, на тот конкретный момент), у них не получилось: раздались чьи-то грубые голоса и из-за угла школьного здания показались тёмные фигуры.
Показались и вошли в светло-жёлтый круг, образованный светом одинокого фонаря.
«Один, два, три…», — принялся невозмутимо считать хладнокровный внутренний голос. — «Всего восемь рыл. Причём, самого «гопнического» вида. У четверых наличествуют бейсбольные биты…. Ага, а вон того высокого парня я, вроде бы, знаю. Это — Бурый, дружбан покойного Зямы…. Ну-ну, деятели. Будем, что называется, посмотреть…».
— Серый, ты где? — достаточно громко спросил Бурый. — Отзовись.
— Здесь я. Что надо?
— А я что, мля, говорил? — обрадовался чей-то хриплый фальцет. — С девкой он встречается. Точняк. Все эти, которые «двести пятую» заканчивали, вечно здесь, мля, свиданки назначают…
— Прекращаем выражаться! — повысил голос Сергей. — Пока я окончательно не рассердился.
— Больше не будем, — заверил Бурый. — Не обижайся, земеля…. Давай-ка, Серенький, вылезай. Разговор есть. Тихий-тихий такой. Не для посторонних ушей.
— Сейчас подойду. Через пару минут.
— Ты что, с ума сошёл? — зашептала Ольга. — Никуда не пущу. Убегать надо. Забор детского сада, он не очень высокий.
— Оля.
— Не высокий. Переберёмся и убежим.
— О-ля.
— Что — Оля? Я уже почти как тридцать лет — Оля.
— Послушай меня, пожалуйста, — попросил Сергей. — Только внимательно. Без нервов.
— Хорошо, слушаю. Говори.
— Поверь, если бы они хотели нас с тобой убить (или, допустим, покалечить), то действовали бы совсем по-другому. Например, затаились бы за ближайшим углом, да и напали бы — в нужный момент — без всяких разговоров. Засада — дело эффективное…. До сих пор не напали? Значит, их сюда прислали с совсем другой целью.
— С какой?
— Передать мне что-то на словах. Например, какое-то важное деловое предложение. Или же, наоборот, пошлые угрозы. Подойду, выслушаю, вернусь и расскажу…. А? Так всё и будет. Обещаю. Поверь, уж, опытному человеку.
— Опытный, понимаешь, выискался, — неуверенно проворчала девушка. — Ладно, иди. Только возвращайся, пожалуйста, побыстрей, пока я не поседела от переживаний…
