— И кровью умоемся, — болезненно сглотнув слюну, дополнил цыганский барон. — Обязательно и всерьёз…. Ну, так вот. Начал мой человек разговаривать с Яковлевым, объяснять — что, как и когда. И вдруг, за кустами завыл-зарычал монстр. Ну, один из тех, о которых уже всё Купчино друг другу, прожужжав уши, страшилки рассказывает. А потом и из-за кустов показался — желтоглазый и зубастый. Вот, такая история.
— На этом разговор и завершился?
— Это точно, завершился. Все, испугавшись, разбежались в разные стороны.
— И Яковлев убежал?
— Не знаю. Врать не буду.
— И я о том же, — хищно усмехнулся полковник. — Не по зубам тебе, шеро-бароно, этот молодой человек: заслуженный и опытный «грушник», как-никак, — водрузил на стол тёмно-бордовый дипломат и, звонко щёлкнув защёлками, раскрыл его. Раскрыл и пояснил: — Моё предложение остаётся в силе. Загружай, уважаемый, денежку. Сразу за двоих. Ибо если, как учил нас незабвенный Иосиф Виссарионович, «убрать» опасных людей, то и многие проблемы — почти сразу же — рассосутся.
— Твои бы слова — да Богу в уши, — вылезая из-за стола, проворчал пожилой цыган. — Эх, грехи наши тяжкие…. Отвернись-ка, верный слуга закона. Например, к окошку…
Он — вразвалочку — подошёл к антикварному резному буфету, стоявшему в дальнем правом углу комнаты отдыха, и сильно надавил указательным пальцем на одну из деревянных «завитушек». Центральная секция буфета плавно и совершенно бесшумно приподнялась на пятнадцать-двадцать сантиметров, открывая доступ к тайнику. Бахтало, скорбно вздохнув, достал из узкой ниши несколько толстых денежных пачек, закрыл, прикоснувшись пальцем всё к той же «завитушке», схрон, вернулся к столу и, отправив деньги в тёмно-бордовый кейс, пояснил:
— Две пачки — за Яковлева. Три — за Пашу Сомова. Двадцать пять тысяч «баксов» — мой паевой взнос за документальное сопровождение посылки из Колумбии. Двенадцать пятьсот — плата за условно-досрочное освобождение Изумрудика. Всё, как и договаривались.
— Приятно иметь с тобой, шеро-бароно, общие дела. А ещё и выгодно…. Ладно, будем завершаться с посиделками. Ещё, конечно, посидел бы с тобой: попарился бы, выпил, поболтал. Но, извини, дела. Вот, только минут на пять-шесть в «мыльню» заскочу: ополоснусь слегка…
Вернувшись, Пётр Сергеевич тщательно обтёрся толстым махровым полотенцем, вновь уселся за хлебосольный цыганский «дастархан» и, хлебнув пивка, поинтересовался:
— А вода у тебя в «помывочной», шеро-бароно, куда стекает? Какая-то чугунная решётка…. А под ней что? Неужели, подключился к городской канализации?
— Куда там, — осторожно массируя ладонью левую часть груди, поморщился Бахтало. — Замучишься согласования получать и за всякие проектные работы платить. Эти ребята из «Водоканала» — ужас до чего жадные. Даже, наверное, жаднее цыган.
— Ха-ха-ха! Отменная шутка.
— Стараюсь. Развеселить дорогого гостя — радость для хозяина…. Так вот. Мои работники закопали — под наклоном — широкую трубу, которая выходит прямо в Неву. Практически незаметно для посторонних глаз выходит, понятное дело. Уже под речной водой. А в широкую трубу «врезаны» ещё три — более узкие: одна отходит от дома, вторая — от хозяйственных пристроек и мастерской, третья — «банная». Здесь многие так поступают. Впрочем, отдельные чудаки (честные, наверное, очень), и локальные канализации устанавливают — с ежегодной откачкой.
— Что это? — насторожился полковник. — Хлопок какой-то. Словно бы где-то рядом кто-то вскрыл «Шампанское»…. А? Почему, дружище, молчишь? Побледнел весь…
Тихонько скрипнуло, плавно приоткрылась одна из дверей, по деревянному полу монотонно зашелестело.
— В «мыльне» же никого не было, — поднимаясь на ноги, пробормотал Пётр Сергеевич. — Ничего не понимаю…, - а через секунду, отчаянно чертыхаясь, полез на обеденный стол.
Зазвенело: это со стола начали беспорядочно падать тарелки, бокалы, бутылки, вилки и ножи.
— Змея, — заторможенно прокомментировал цыганский барон. — Большая, однако…
— Да уж, немаленькая, — ворчливо подтвердил полковник. — Иссиня-чёрная, толщиной с руку матёрого штангиста. А на хвосте, вдобавок, имеется уродливый тёмно-коричневый нарост — словно огромная сосновая шишка…. Это, шеро-бароно, твоя ручная анаконда?
— Я с ней не знаком.
— Неудачная, на этот раз, шутка. Не смешная…. Она, что же, приплыла из Невы по канализационной трубе? А недавний хлопок — это чугунная решётка вылетела из стока? После удара змеиным хвостом?
— Получается, что так, — равнодушно подтвердил Бахтало.
— Чего же ты сиднем сидишь? Бери мобильник и звони своей охране. Пусть срочно бегут сюда. И пистолеты не забудут прихватить.
— Бесполезно…
Иссиня-чёрная змея, тем временем, начала планомерно расти. Вернее, уменьшаться в длину и — одновременно с этим — увеличиваться в ширину и высоту. То бишь, трансформироваться…
Через минуту змея исчезла. Совсем. А на её месте появился высоченный и широкоплечий тёмно-багряный зубастый монстр — с круглыми глазами, горевшими нестерпимым ярко-жёлтым огнём, и длинными мускулистыми лапами-руками, оснащёнными кривыми острыми когтями.
