Встречаются и совсем старенькие избушки: бревенчатые, почерневшие, ветхие, покосившиеся, много лет некрашеные, но с резными наличниками-ставнями. А также с журавлями-колодцами и чёрными треугольниками погребов во дворах. Это — остатки деревень, выстроенных ещё в незапамятные Времена, когда многие крупные заводы и фабрики располагались вдоль невских берегов. Логистика тогда была такая: и сырьё, в основном, баржами завозилось, и приличная часть готовой продукции отгружалась по воде. А где появлялся крупный завод (или фабрика), то там почти сразу же возникали и так называемые «рабочие слободки». Как же иначе? Ведь, метро, трамваев, троллейбусов и маршруток тогда не было. Да и лошадей, как известно, на всех не напасёшься. А пешком много ли находишь? Вот, рабочие с семьями и селились — как можно ближе к конкретному предприятию…
Но есть в современной малоэтажной застройке, расположенной на правом берегу Невы, совсем другие дома: и огромные безвкусные коттеджи из красно-бурого кирпича, и «замкоподобные» виллы с многочисленными башенками-шпилями, и элегантные сооружения в стиле а-ля «швейцарское шале»…. Кто же в них живёт? А всякий разный богатый и уважаемый российский люд: депутаты и чиновники всех мастей, бизнесмены и банкиры, знаменитые спортсмены и популярные артисты-музыканты-композиторы. А также «воры в законе», идейные рэкетиры, отвязанные жулики и цыганские бароны-наркоторговцы. Ибо, если ты официально не признан российским судом криминальным деятелем, то являешься — в безусловном порядке — честным и уважаемым человеком. Даже если никаких налогов не платишь, но являешься — при этом — владельцем дорогущей собственности-недвижимости. Законы у нас нынче такие — либеральные и лицемерные до полного и окончательного маразма…
В девятнадцать ноль-ноль на территорию солидного поместья, расположенного на правом берегу Невы и огороженного по периметру высоченным забором, въехал мощный японский внедорожник. Машина, коротко просигналив мрачным охранникам и обогнув помпезный трёхэтажный коттедж красно-бурого кирпича, остановилась возле аккуратной рубленой баньки.
Из приземистого угольно-чёрного джипа с «красивыми номерами» выбрался подтянутый седовласый мужчина в модном длиннополом пальто кофейно-кремового цвета — а-ля «я недавно был в Милане». В таких пальтишках нынче обожают — до острых желудочных колик — разгуливать сытые и самодовольные представители российской бизнес-политической элиты. Типа — визитная карточка такая, мол: — «Я не из простых чалдонов буду. Ох, не из простых, мать вашу простецкую…». И тёмно-бордовый кейс-дипломат, ручка которого была крепко зажата в правой ладони мужчины, был очень даже солидным и представительным: в таком и пару-тройку миллионов американских долларов перевозить незазорно.
А таких приметных мужичков нынешние дамы бальзаковского возраста почему-то взяли моду величать «седыми бобрами». Впрочем, им (дамам), безусловно, видней…
Навстречу представительному господину поднялся — с широкой резной скамьи, расположенной рядом с баней, — непрезентабельный бородатый и лохматый пожилой тип, облачённый в бесформенный зипун со стареньким овчинным воротником.
— Здравствуй, уважаемый шеро-бароно, — вежливо кивнул головой седовласый мужчина.
— И тебе, господин полковник, не хворать, — криво ухмыльнулся золотозубым ртом смуглолицый бородач. — Такой гость — как желанный и дорогой подарок.
— А как оно, твоё здоровье драгоценное, почтенный Бахтало? Почки больше не шалят?
— Гораздо лучше стало. Гораздо. Благодаря твоим таблеткам тибетским, хитрым. Выручил, однако. Спасибо, друг.
— Не за что. Свои люди: обязательно сочтёмся, как и полагается…. Поговорим?
— Конечно. Дело-то святое…. Ванька!
Тихонько скрипнули дверные петли, и от баньки торопливо засеменил низенький старичок, одетый под среднестатистического русского крестьянина конца восемнадцатого века.
— Здесь я, хозяин! — раболепно срывая с головы островерхий войлочный колпак и почтительно кланяясь, залебезил старик. — Здесь. Явился, так сказать, по зову…. О, какие важные и серьёзные люди к нам пожаловали. Сам господин полковник. Уж, как я рад услужить…
— Как дела? — сурово сдвинув к переносице густые пегие брови, прервал старичка цыган.
— Всё в полном порядке, хозяин. Банька истоплена, камни малиновые, веники замочены, водицы вдоволь, стол накрыт…. Может, ещё чего изволите? Девок блудливых, к примеру?
— Спасибо, Иван Феофанович, за проявленную заботу, — вальяжно усмехнулся приезжий полковник. — Ничего больше не надо. Иди, старина, трудись.
— Во-во, трудись, — назидательно вскинув вверх толстый указательный палец, украшенный массивным золотым перстнем, поддержал Бахтало. — В подвал ступай, к Зарине. Поможешь ей «травку» фасовать.
— Хорошо, хозяин. Уже иду. Я мигом…
Старичок, слегка припадая на правую ногу, бодро зашагал в сторону коттеджа, а цыган с гостем отправились в баню.
Прошли, разулись, разделись, развесили одежду на специальных крючках, прибитых к стене, и прошли в парильное отделение.
