Лица осторожно коснулась мокрая мягкая ткань, и женский заботливый голос посоветовал:
— Глотни-ка, герой отважный. Оно и полегчает.
К сухим губам прикоснулось холодное бутылочное горлышко.
— К-ха! К-ха! — закашлялся Гришка. — Виски, что ли? Фу, не хочу. Пивка бы сейчас. Желательно — «Охоты крепкой»…
— Надо же, какие мы капризные, — по-доброму усмехнулась женщина. — Хочу, понимаешь, не хочу…. Подожди немного, милок. Скоро Ольга прибудет. Вот, пусть она, дурочка мечтательная, и бегает перед тобой, красавчиком, на цырлах.
— Сева, это ты?
— Я. Северина Никонова-Логинова. Майор ФСБ.
— Ничего себе, пирожки с котятами, — от удивления Гришкины глаза приоткрылись сами собой. — Не ожидал. Элегантно, надо признать…. А, что с господином Миловановым?
— Вырубила. Отдыхает. Типа — готовится принять утренние солнечные ванны. Хорошо ещё, что граната оказалась противопехотной, причём, «наступательного» предназначения…. Сейчас наши подгребут — упакуют мерзавца, снимут первый допрос. Подожди, дай-ка я тебе пену с губ оботру. Всё пузырится и пузырится…. Может, боец, тебе стоит немного помолчать? Пусть доктор осмотрит, то, сё.
— Успею ещё намолчаться…. Значит, приведя в относительный порядок, вы меня арестуете?
— Зачем это?
— Ну, как же. Сотрудник Дозора. Более того, опытный матёрый боевик, обвиняемый чёрт знает в чём…
— Ты, действительно, не в курсе? Или же дурочку ломаешь? — недоверчиво прищурилась Северина. — Да, судя по всему, лошара…. Будь моя воля, я все ваши Дозоры давно бы уже прижучила — как организации насквозь незаконные и не внушающие доверия. Но, к сожалению, нельзя.
— Почему — нельзя? — полюбопытствовал Антонов.
— Трудный вопрос. В том смысле, что ответ на него, как я понимаю, напрямую сопряжён с термином — «государственная тайна».
— Даже так?
— Ага. Года четыре тому назад наши ребятки — через сложнейшую и многоходовую операцию — вышли на «верхушку» московского Дозора. Только начали вдумчивую разработку — на тебе. Звонок из Администрации Президента, мол: — «Самодеятельность прекратить! Операцию незамедлительно свернуть! К Дозорам даже близко не подходить!». Такие, вот, дела.
— И, как же понимать данный неадекватный казус?
— Как хочешь, так и понимай, — любезно посоветовала «фээсбэшная» фотомодель. — Или, к примеру, с Олечкой Ивановой побеседуй. Она в вашей «дозоровской» иерархии числится, отнюдь, не на последних ролях. Может, и просветит. Если, конечно, сочтёт нужным.
— Получается, что вы с Ольгой знакомы?
— Есть такое дело, отрицать не буду. Пересекались пару-тройку раз. Так, между делом, на тайных охотничьих тропах.
«Ай, да девчонки! Ай, да затейницы!», — искренне восхитился внутренний голос и тут же загрустил: — «Кажется, братец, опять слегка поплохело. Вдалеке, плотоядно помахивая пушистым хвостом, замаячил белоснежный упитанный песец. Мать его…. Тошнота, сука сладкая и сиропная, вернулась. Вновь цветные полосы беспорядочно заметались перед глазами…».
— Э-э, боец, ты что это? — насторожилась Северина. — Лицо белое-белое стало, а пена — изо рта — оранжевая…».
