— Негоже ехать в гости к человеку, который тебе когда-то спас жизнь, вооружённым…. Доходчиво? Просьба будет, Димон, к тебе.
— Говори, дядь Гриш.
— До вечера помолчи. Никому ничего не рассказывай…. Сделаешь?
— Лады. Буду молчать.
Настырно и гневливо зазвенел мобильник.
— Да, слушаю.
— Антонов, заканчивай, пожалуйста, дуриться, — посоветовал недовольный голос Шефа. — Совсем умом тронулся? Какие ещё переговоры, мать твою? Причём, в безоружном состоянии? Романтическое благородство в упитанной заднице играет?
— Северина постаралась? — предположил Гришка. — Пока мы на кухне старательно разглядывали металлические шарики и картонные карточки, она мне за обшлаг куртки «жучка» пристроила?
— Пристроила. Как и полагается в таких случаях…. А про своего бывшего сослуживца не беспокойся. Жив будет, курилка. Более того, и к нужному делу определён…. Читал роман Сергея Лукьяненко — «Ночной Дозор»?
— Читал.
— Значит, должен всё правильно понять…. Есть Светлые. Есть Тёмные. Но кровавых разборок между собой они не допускают. По крайней мере, стараются…. Почему?
— Наверное, боятся Инквизиции. Мол, должен быть непредвзятый Судия, который всё и расставит по законным местам.
— Ёмкое определение, — одобрил Шеф. — И наши уважаемые Вожди решили пойти по тому же пути…. Врубаешься? Никто твоего приятеля убивать не собирается. Наоборот, планируют привлечь его…. Ну, скажем так, в качестве сотрудника новой спецслужбы. Может быть, и на руководящую должность…. Проникся? Успокоился?
— Более или менее. Всё. Конец связи. Роджер.
Антонов подошёл к длинному столу, плотно заставленному навороченной компьютерной техникой.
— Чего, дядь Гриш? — забеспокоился Поэт. — Опять глаза у тебя…
— Что с ними на этот раз?
— Бешеные, как будто. Словно — убить кого-то хочешь.
— Хочу. Ладно, проехали…. Отставить — все мероприятия. Операция завершена.
— Э-э-э….
— Завершена. Я сказал.
— Понял. А ты куда собрался?
— Пока не знаю, — по-честному признался Гришка. — Пойду, пивка попью. Глядишь, что-нибудь и придумаю…
Первые числа ноября месяца. Первый морозец. Первый поволжский снежок.
Просёлочная ровная дорога. Волжский берег — с правой стороны по курсу. Слева — большое стадо белоснежных голенастых коз. По дороге, несуетливо переваливаясь из стороны в сторону, ехал трактор.
Солидный весь такой из себя. Импортный, приземистый, тёмно-зелёный со светлыми пятнами. С более чем солидным прицепом на короткой и надёжной сцепке.
Дорога привела к маленькому хутору. Несколько двухэтажных крепких домом с хозяйственными пристройками, отгороженные друг от друга сетчатым изумрудно-зелёным забором.
Трактор, заглушив мотор, остановился напротив дома, над крышей которого (рядом с высокой трубой тёмно-жёлтого кирпича), наличествовал приметный флюгер — чёрный, визуально очень толстый кот.
За сетчатым забором тут же залаял-заметался упитанный кавказский овчар.
Приоткрылась дверца трактора. По короткой лесенке на землю ловко спустился не высокий крепкий мужчина.
— Гав! Гав! Гав! — продолжал надрываться злобным лаем лохматый пёс. — Гав! Гав! Гав!
— Делать, Садко, нечего? — неодобрительно проворчал мужчина. — Голосистый какой…
Он поднёс к губам сложенные рупором ладони. Через мгновение над округой поплыл чистый высокий звук, слегка напоминавший глас старинного охотничьего рога.
Звук затих. Замерло эхо.
Пёс, перестав лаять, принялся восторженно повизгивать и отчаянно вилять хвостом.
— Вот, совсем другое дело, — по-доброму усмехнулся мужчина. — Можешь, когда захочешь. Значит, поладим.
Скрипнули дверные петли, и на пороге дома появилась-показалась тёмно-русая девчонка-подросток.
— Какие люди! — картинно всплеснула ладонями девчонка. — Ну, надо же! Мама впервые ошиблась…
— Здравствуй, Даша, — слегка засмущался мужчина. — Рад познакомиться с тобой…. А в чём, если не секрет, ошиблась…м-м-м, Ольга Николаевна?
— Привет, Брюс! В чём ошиблась? Она сказала, что ты объявишься не раньше января.
— А, как ты меня узнала?
— Тоже мне, бином Ньютона, — насмешливо фыркнула Дашка. — Не высокий, от силы метр семьдесят, крепкий, лысоватый, умеет общаться с собаками…. Правда, одна деталь не совпадает.
— Какая?
— Ты же, по маминым словам, не умеешь управлять автотранспортными средствами.
— Научился, как видишь.
— Вижу. А права?
— Купил, понятное дело. Питерскую квартиру продал. А трактор, права и кучу всякого полезного — для фермерского хозяйства — купил. Полный прицеп получился.
— Значит, решил фермером стать?
— Ага. Решил, — вздохнув, широко улыбнулся Гришка. — И фермером. И счастливым семьянином. Не возражаешь?
— Ну, не знаю, — недоверчиво протянула вредная девчонка. — Посмотреть надо. Мол, как и что…. А ты, Брюс, любишь ловить рыбу?
— А, то. Я, к твоему сведенью, являюсь супер-рыбаком. Поплавки сам мастерю, мормышки и блёсна паяю, леску крашу.
— Зачем же её красить?
— Ну, ты даёшь! Весной рыба предпочитает леску ярко-красного цвета. А осенью, наоборот, нежно-сиреневого. У нас в Санкт-Петербурге об этот каждый младенец знает.
— Дурим маленькой девочке голову? То бишь, вешаем на доверчивые детские уши длинную питерскую лапшу?
