Збых, отвечающий за финансы княжества, загадочно улыбался в жиденькие усы. Когда владыка объяснил ему, что такое нематериальная мотивация персонала и квота для нацменьшинств, он подошел к делу творчески. Тем более что добыча, полученная от продажи пленных, перекрыла выданные бонусы примерно вдвое. А услышав идею с почетным столбом, даже князь посмотрел на него с немалым уважением. Он еще какие-то непонятные слова произнес про чью-то мать и какой-то райком комсомола, который по Збыху плачет. Зачем этот странный человек плачет по Збыху, парень так и не понял. Он же еще живой! Зачем по нему плакать?
— А теперь я совета вашего хочу спросить, воины! — крикнул князь. — Тут стоит владыка Буривой, изменник и бунтовщик. Что делать с ним будем?
Воины замолчали. Буривой был тестем князя, и никто не хотел быть тем, кто приговорит его к смерти. Но князь помог своим людям:
— Что говорит закон? Что полагается за измену, кто бы он там ни был?
— Смерть! — с облегчением заорали все. — На кол его!
— А что сделать с теми, кто о бунте знал, но на поле битвы не пришел?
— Смерть! — единодушно выдохнуло войско.
— Так тому и быть! — сказал Самослав, тяжелым взглядом посмотрев на тестя. Тот стоял бледный, поникший и даже как будто стал меньше ростом.
— И чего тебе не хватало, сволочь? — тихо спросил его Само. — Там ведь, в городе, твой внук был! Твоя кровь!
— Ты перед людьми меня опозорил, — хмуро ответил бывший владыка. — Над моими дочерями потешались все. Говорили, что ты провел меня, как дурня, чтобы на смазливой девке жениться.
— Ты же мог дочерей замуж выдать, — парировал Само. — Ведь твоя жена одного жениха за другим с порога гнала. Не случись этого, уже внуков бы на коленях качал и сытой старости радовался. Сам виноват, слушал дурную бабу. Выдал бы своих жаб за простых парней, уже никто и не помнил бы об этом недоразумении. А так, сам себя дурнем выставил, и теперь подыхать на колу будешь, как последняя падаль.
— Семью не тронь, прошу! — просипел владыка Буривой.
— Они в злом колдовстве виновны, — припечатал князь. — Приговор — смерть. Ты закон знаешь, сам с этим согласился.
Владыка Буривой завыл, размазывая слезы по грязным щекам. Лютая смерть ждала всю его семью. И за что? За то, что хотели за свой позор отомстить?
— Проклинаю! Перед смертью тебя и все твое потомство до седьмого колена проклинаю! Пусть богиня Морана мучит тебя в своей Нави!
— Да плевать я на твои проклятья хотел, — спокойно ответил ему Самослав. — Я в них не верю. А Моране я богатые жертвы принесу. Да вот хоть бы и тебя, и жену твою, и дочерей! Как думаешь, угодна такая жертва богине смерти будет?
И он ушел, резко отвернувшись от бывшего родственника. Он больше не слышал его ругани, плача и проклятий. Воины потащили его к капищу, где уже были приготовлены три тупых кола. У провинившихся владык будет много времени, чтобы обдумать свои ошибки.
Следующий день встретил Самослава обычной домашней суетой. К его удивлению, жена, оставшаяся полной сиротой, отнеслась к этому совершенно спокойно. Она приняла новость к сведению, и даже тень не мелькнула на ее кукольно-прекрасном лице. Казнили, значит, было за что. К этой теме они с тех пор не возвращались. И это еще больше убедило Самослава в правильности его решения. Это же какой сволочью надо быть, чтобы родная дочь за тебя просить не стала.
В горнице его уже ждали ближайшие соратники, чтобы обсудить дела. Меда на столе не было, и разговоры сопровождались только едой, которую подавали служанки, оттаскивая блюда и тарелки. Пол, на удивление всем, тут сделали деревянным, и бойкий перестук босых девичьих пяток напоминал барабанную дробь. Горан, Зван, Збых, Лют и Деметрий. Самые доверенные люди, в чьей верности он не сомневается.
— Я через неделю ухожу с караваном к франкам, — начал свою речь Само, наблюдая, как вытягиваются лица соратников.
— Так это взаправду было, княже? — не выдержал Збых.
— Конечно, взаправду, — кивнул Самослав. — И до зимы я вернусь. Следующий год очень тяжелый будет, куда тяжелей, чем этот.
— А что будет? — вытянули шеи бояре.
— Война будет, — пояснил князь.
— А-а, — разочарованно махнули рукой воины. — Так у нас каждый год война! Удивил, подумаешь! А с кем война то хоть?
— С аварским каганом, — ответил Само, с удовлетворением наблюдая, как на лицах людей мелькает целая гамма чувств, где пренебрежение сменяется озабоченностью, а та — унынием и даже страхом. Авары —серьезно, очень серьезно.
— Я так понимаю, что на хорватов мы не пойдем? — поинтересовался Деметрий.
— Не пойдем, — кивнул князь. — Они скоро сами к нам прибегут за защитой. Нет нужды братскую кровь лить.
— А откуда про войну знаешь? — спросил Зван, сверля князя любопытным взглядом. Он отвечал за разведку и был немного уязвлен.
