А вот Стефан не любил скачки. Наверное, он был такой один во всем великом городе. Все эти переживания по поводу того, какая колесница придет первой, казались ему невероятной нелепостью. Лишенный низменных эмоций ножом работорговца, Стефан имел ум холодный и рассудительный. Карьера нотария не являлась для него пределом мечты, он грезил о большем. А как этого добиться, если сидишь день деньской, занимаясь перепиской, читая отчеты управляющих императорских вилл и запросы из действующей армии? Он не знал ответа на этот вопрос. Гонцы, несущие императорскую почту, сновали по дорогам Империи, подвергаясь нешуточной опасности, ведь только недавно войска Августа отбросили склавинов и авар от Фессалоники. Четыре года всего прошло. Даже страшно подумать, что случилось бы, пади второй город Империи, как уже пали до этого Антиохия, Иерусалим и Александрия. Персы, упрямо насаждавшие поклонение солнцу, были ненавидимы христианами, а потому сторонников кроткого Бога они безжалостно убивали. В одном лишь Иерусалиме они перебили семнадцать тысяч человек, а в его округе еще больше. Святые угодники! Богатейшие провинции превращаются в пепелище, опустошенные бесконечной войной. Скудные ручейки податей пересыхали на глазах, а содержание армии чиновников и стоящие неимоверных денег дворцовые церемонии, от которых нельзя отступить ни на волос, окончательно разорили страну. Ведь подати брали с тех, с кого могли, а не с тех, кому положено их платить. Ничего не платят Фракия, Иллирия, Македония и Греция. Там поселилось пришлое племя склавинов, которое на глазах научилось воевать так, словно было настоящей армией. Эти дикари даже камнеметные машины навострились делать, как с удивлением узнали жители Фессалоники. Сто пятьдесят орудий бросили они, отступая от города. И это варвары!
Варвары! Стефан задумался. А сам-то он кто? Безродный мальчишка из какого-то словенского племени. Он ведь даже и не знает, как это племя называлось. И начальник, протонотарий, тоже не знает, кто его родители. Он был привезен из земель абхазов, которые калечили мальчишек сотнями, продавая их константинопольским купцам. Из их страны и не вывозили больше ничего, кроме этого страшного товара. Нечего оттуда везти, это же просто дикие горы.
Стефан зашел в харчевню, где заказал любимое блюдо — сфунгато. Сложный омлет, пришедший сюда из старого Рима, пережил века. Нотарий обожал вкусно покушать. Ведь у евнуха так мало радостей: еда, власть и золото. Они все жили ради этого. А поскольку ни власти, ни золота у Стефана пока не было и в помине, он баловал себя по воскресеньям чем-нибудь вкусненьким. Уютное пузико, которым начинал обзаводиться молодой, в принципе, парень, лучше всего другого доказывало, что он на верном пути. Он не какой-нибудь рыбак или горшечник, что были тощими, словно прут, и черные от палящего солнца. Он уважаемый человек, который питается вкусно и обильно. Всю неделю Стефан предвкушал этот поход в харчевню на рынке. Он мечтал о нем. Он тщательно взвешивал, чем именно вознаградит себя за очередную тяжелую неделю. Слуга императора долго колебался между запеченной свининой и рыбой под пряным соусом, но потом его ум занял сложный салат из мяса птицы и овощей со специями. После тщательных размышлений он отринул и эту идею. Омлет! Ну, конечно же. Сфунгато! Это именно то, что нужно. И он съест его именно там, в любимой харчевне на рынке, где блюдо приготовят на его глазах, пока он будет предвкушать прием пищи, смакуя охлажденное вино с острова Хиос. Да, вот оно, настоящее счастье!
Шум рынка остался немного в стороне, потому что Стефан сел в дальнем углу, недалеко от очага и стола, где хозяин лихо управлялся ножом, стуча им по разделочной доске. Стефан сел там, где на него не будут коситься мелкие купцы, солдаты и лавочники. Все-таки евнух, который сильно выделялся в обычной толпе, был нечастым гостем здесь. И кто знает, что у него на уме, и что он подумает, услышав слова подвыпившего завсегдатая. И куда он эти слова понесет…
