— Кормление хищника! — внезапно говорит сладким тоном голос. Кажется, он раздаётся ото всюду. Я обнаруживаю небольшие динамики, распределённые по всей больничной палате. Представление начинается.
Через дверь, которую я раньше даже не замечала, теперь заходят три женщины в белых халатах и мужчина с фигурой борца. Они толкают перед собой сервировочный столик. Стоящие на нём тарелки находятся под куполообразными крышками.
Я смотрю на Скиннера, но он меня не замечает. Его мрачный взгляд устремлен на тележку.
Все четверо в белом направляются к мужчине, причём борец идёт впереди, а три женщины за ним. Они оставляют дверь, через которую только что вошли, открытой, и я чую наш шанс.
— Скиннер, — шиплю я, указывая на единственный выход.
Он кивает и нащупывает что-то на полу, чего я не вижу.
— Уважаемые дамы и господа, дорогие дети… Теперь мы начнём с ежедневным питанием пациента. При этом у вас есть возможность выбрать, что наш пациент должен съесть…
Я чувствую, как меня накрывает волна отвращения. То, что я сейчас вижу, действительно реально?
Внезапно рука Скиннера вырывается вперёд и швыряет какой-то предмет в стеклянный фасад. Это ботинок — наверняка когда-то он принадлежал мужчине с судорожными приступами.
У меня не остаётся времени на спекуляции. Все глаза направлены туда, где ботинок ударился о стекло. Это наш шанс. Скиннер вскакивает, хватает меня за руку, и мы вместе бросаемся к двери. Позади нас звенят крики из динамиков, затем следуют громкие шаги.
Мы мчимся вперёд вдоль коридора со множеством дверей. Все они заперты, и я не думаю, что стоит рискнуть и попытаться использовать наш ключ.
— В ту сторону, — перед нами коридор резко поворачивает, и теперь я тащу Скиннера за собой. Затем я резко останавливаюсь, и он чуть не врезается в меня. — Помедленнее, — шепчу я, приближаясь к ещё одному скоплению людей. Похоже, они тоже наслаждаются представлением, потому что перед ними вверх тянется стекло, за которым я замечаю движение. Мы смешиваемся с толпой, и как раз вовремя. Борец теперь тоже выбегает из коридора, но растерянно оглядывается по сторонам, оказавшись перед толпой. Он издаёт звук, похожий на хрюканье, затем поворачивает назад.
— Чуть не попались, — подмигивает мне Скиннер, но я не могу разделить его спокойствие.
— У нас ничего не получится, — шепчу я.
Люди вокруг нас вытягивают шею и толкаются, чтобы лучше рассмотреть зрелище, происходящее в палате. Я же, со своей стороны, опускаю голову, и даже не хочу знать, что там происходит.
Вместо того, чтобы ответить или подбодрить, или согласиться со мной, Скиннер просто сплетает свои пальцы с моими и тянет от толпы к двери.
— Красное дерево, красный ключ, мы просто теперь совершенно легально пройдём через неё и побережём твои нервы. Хорошо? — я киваю. — Нам просто нужно немного поторопиться, чтобы наверстать упущенное время. Всё ясно?
Я снова киваю, но, похоже, Скиннеру этого мало. Он смотрит на меня, и на его чертах отражается лёгкое беспокойство.
Ничего не ответив, я забираю у Скиннера ключ и вставляю в замочную скважину. Я открываю дверь и пропускаю его вперёд, затем следую за ним. На этот раз лестница короткая и ведёт нас прямо на 24-й этаж, который, к моему разочарованию, отличается от других этажей лишь тем, что кажется меньше. Мы находимся в коридоре, с обоих сторон которого возвышаются стеклянные перегородки, за которыми лежат две большие, полукруглые комнаты. В одной я не вижу никакого пациента, в другой — женщина со спутанными волосами стоит у окна и раскачивается взад и вперёд, обхватив себя руками.
За исключением этих двух палат здесь, наверху, больше ничего нет. Никакой дополнительной двери, совсем ничего. Скиннер поворачивается вокруг своей оси и напряжённо дышит.
— Мог бы поклясться, что здесь мы что-то найдём…
— Может быть, там? — Я киваю головой в сторону хаотичной, но кажущейся пустой комнаты слева от меня. — Может он так маскирует свой офис?
Скиннер не особо воодушевлён, но, похоже, понимает, что это наш последний шанс. Он переплетает пальцы.
— Поставь сюда ногу, я подниму тебя, чтобы ты перелезла.
Хотя мне не особо хочется лазить, я позволяю ему помочь и преодолеваю стеклянную перегородку одним умелым движением. Наверху есть узкое отверстие, наверное, чтобы на другую сторону попадал кислород.
— Предупреди меня, как только увидишь, что кто-то идёт, — прошу я.
Я уже боюсь, что мы никогда не сможем незаметно покинуть Бедлам.
Похоже, Скиннер чувствует тоже самое. Пока я направляюсь к деревянному столу под подоконником, он ходит по коридору туда-сюда. Так же беспокойно, как звери в своих клетках в лиссабонском цирке.
