Я выдвигаю ящик и к своему удивлению обнаруживаю, что он пустой. Поскольку нельзя терять ни минуты, я иду к платяному шкафу, но и там нет ничего, кроме пары обуви. Вся эта комната лишь для декорации. Мало-помалу я открываю пустые сундуки и шкафы, достаю книжные макеты и полые картонные коробки с почти пустых и унылых полок. Здесь в Бедламе главное — внешнее впечатление, ничего более. Я как раз поднимаю крышку одного сундука, который стоит в самом дальнем углу комнаты, как вдруг из него выскакивает рука и тянет меня к себе.
Я выворачиваюсь и отпрыгиваю в сторону.
Из сундука выпрыгивает мужчина. Он завёрнут в халат, и у него сверкающие глаза, которыми он смотрит прямо на меня.
— Чтооо? — шипит он и при этом неестественно растягивает слово.
Я вижу, как Скиннер бежит к стеклянной перегородке и предупреждающе поднимаю руку, чтобы он не делал глупостей. Затем обращаюсь к пациенту. Он напуган, я вижу это по его лицу, неустойчивой стойке и глазам, которые мечутся между Скиннером и мной, туда-сюда.
— Я не причиню вам вреда. Я не хотела просто так врываться сюда… Я думала, что вас… нет дома.
Мужчина всё ещё смотрит на меня, и я боюсь, что он меня не понимает. Затем он внезапно протягивает ко мне костлявые пальцы. Инстинктивно мне хочется отпрянуть, но я сдерживаюсь, хватаю его руку и пожимаю.
— Меня зовут Джо.
— … Пикер.
— Я рада, — я снова отпускаю холодные пальцы. — Мне очень жаль, что я вас напугала. Мы кое-что ищем, и я подумала, что смогу найти это здесь.
— Белолицых, — выпаливает Пикер. — Вы ищите белолицых. Везде, надо мной!
— Я не совсем понимаю. Над вами? Есть 25-й этаж?
— 24 памятника, — умоляюще говорит Пикер. — 24 комнаты и таинственный этаж.
Я всё ещё не понимаю, что он хочет сказать. Конечно, в Бедламе есть 24 пациента, которых всех вместе можно назвать памятниками. Предупреждением для здорового населения никогда не болеть. Или для повстанцев, никогда не связываться с Ли. Но что значат его другие слова?
— Таинственный этаж, — повторяю я и смотрю на потолок.
И тут я внезапно кое-что замечаю. Здесь наверху нет скатов крыши, хотя это было бы логично. Башня имеет скатную крышу с люками. Однако на этом этаже нет ни скатов, ни световых люков.
— Наверху есть ещё один этаж? — спрашиваю я Пикера.
Мужчина кивает и подкрадывается к стеклянной перегородке. Двумя пальцами он прикасается к стеклу и идёт вдоль него, оставляя жирные полосы. Он медленно доходит до конца своего тесного дома и кладёт обе руки на деревянную обшивку.
— Я часто их видел. Белолицых.
Я подхожу ближе и теперь тоже касаюсь стены. За обшивкой чувствуется лёгкая вибрация, пульсация.
— Лифт! — выпаливаю я.
Пикер смотрит на меня и задумчиво кивает.
— Где он? Как нам в него попасть?
— 24 00 24, - говорит он.
— Скиннер! Ты слышал?
Между тем Скиннер на одном уровне с нами и ощупывает руками обшивку, которая продолжается за стеклянной перегородкой.
— Перелезай обратно, — говорит он. — Думаю, здесь что-то есть!
— Спасибо, Пикер.
Я хочу пожать ему руку, но он уже отвернулся и что-то бормочет себе под нос.
— 24 00 24… 24 00 24…
Я хватаю табуретку и преодолеваю стеклянную перегородку. Моё сердце колотится как сумасшедшее, и внезапно мне кажется, что наша цель очень близко. Тем временем пальцы Скиннера упорно скользят по дереву. Внезапно они обнаруживают неровность. Один приём, и взору предстаёт сенсорный экран центра безопасности.
— Введи 24 00 24.
Мой пульс учащается ещё больше, и я внезапно чувствую себя такой живой, как не чувствовал уже давно.
Скиннер набирает цифры, и не проходит даже секунды, как обшивка скользит в сторону.
Глава 20
Мы только ступили в открывшееся перед нами отверстие в стене, а деревянная обшивка уже снова скользит на место. Сейчас мы находимся в маленьком помещении. Внутри него тесно, темно и пахнет каким-то резким веществом.
— Что… — начинаю я, но не успеваю закончить предложение. Вдруг пол под нашими ногами начинает двигаться и вибрировать, а потом я ощущаю, как мы скользим вверх.
Скиннер смотрит на потолок.
— Будем надеяться, что отец не поджидает нас там, наверху.
Деревянная кабина движется очень медленно, намного медленнее, чем скоростной лифт, и пока я пытаюсь угадать, поднялись ли мы на несколько этажей или всего на один, лифт, наконец, останавливается.
— Что бы сейчас ни произошло, — шепчу я и, сжимая кулаки, поворачиваюсь к двери, — нам нельзя рисковать. Если появиться возможность сбежать, мы ею воспользуемся. Если же придётся драться, то будем драться лишь до того момента, пока не найдём путь к бегству.
Скиннер кивает, а потом деревянная обшивка уже снова взлетает вверх.
— Па-роль, — заикаясь, говорит кто-то.
Держась рядом, мы выходим из кабины. Нас встречает сине-фиолетовый свет, и мы прикрываем ладонями глаза, чтобы лучше видеть.
— Па-роль, — раздаётся снова, на этот раз, второй слог немного отстаёт.
