Длинный и нескладный Петр, на котором был узкий в груди и повязанный через плечо белым шелковым шарфом Преображенский кафтан, измерял при помощи астролябии Государев двор села Измайлова. Князь Яков Долгорукий привез из Франции четырнадцатилетнему царю этот инструмент, а как пользоваться им — объяснить не мог. Петр обратился к немцу — доктору: не знает ли? Доктор прибора такого не видел, но сыскал молодому царю знающего человека — голландца Франца Тиммермана. Юноша жадно вцепился в нового учителя, замучил его бесконечными занятиями геометрией и фортификацией. Позже он говорил про Франца Тиммермана: «И тако сей Франц через сей случай, стал при дворе быть беспрестанно в компаниях с нами».
Тиммерман дал задание Петру измерить расстояние от западных ворот Государева двора до восточных. Чертя на песке тростью голландца, Петр производил окончательные расчеты.
— Ровно сто сажен и двенадцать вершков, — сказал он, возвращая трость.
— Зер гут, майн фройнд! Только надо нам сей расчет проверить. Как мы можем это сделать? — спросил худощавый, подтянутый иностранец. Он был в строгом черном кафтане и при треуголке.
— Саженью!
— Можно саженью, — согласился Тиммерман.
— Федька! Поди сюда! — крикнул царь сержанту Преображенского батальона, ходившему за ними по пятам.
— Я не Федька, государь, я Евтихий, — смело шагнул вперед потешник, одетый в такой же зеленый кафтан. Из-под его треуголки во все стороны торчали вихры.
— Ефтихий! — фыркнул Петр. — Что за имя?! Будешь Федором. Давай сажень. Живо!
Произведенный за грамотность и смекалку в унтер-офицеры преображенец вырос в Измайлове и знал Государев двор как свои пять пальцев.
— В льняном амбаре, государь, — сержант бросился в правый угол двора к низкому каменному зданию.
Петр в нетерпении зашагал следом. За ним шел Тиммерман.
— Что здесь лежит? Чье? — спросил Петр, войдя в полутемное захламленное помещение.
— Старые и негодные вещи деда твоего царского величества, — отвечал Федор.
Петр осмотрелся. Почти всю стену амбара занимало большая лодка, заваленная старыми седлами, развалившейся мебелью и бочками.
— Франц, а это что за судно? — в изумлении указал на нее Петр.
— Бот английский, государь, — присмотревшись, отвечал учитель.
— Чем лучше наших?
— Ходит на парусах не только что по ветру, но и против ветру.
Петр посмотрел на него с недоверием:
— Против ветру? Быть не может.
Федор встал перед царем, держа в руках сажень в виде развилки из жердей.
— Вот, государь.
Петр отмахнулся от него и продолжал допрашивать Тиммермана:
