В конце концов коллекция фон Бергольца попала в национальный музей. Рисунками и чертежами, сделанными в России, никто в XVIII и XIX веках особенно не интересовался. Так они и пролежали нетронутыми два с половиной столетия, пока на них не обратил внимания научный сотрудник музея Йорк Хальстрем. В 1958 году его поразил этот великолепный подбор чертежей и рисунков одной эпохи. Ученый занялся ими, издал каталог, и тогда же они были привезены в Ленинград для показа. В Эрмитаже была устроена выставка планов архитектурных сооружений Петербурга и его окрестностей. Московского же материала никто не увидел.
Московские чертежи Ю. М. Денисов впервые показывал москвичам 14 апреля 1981 года. Знаменский собор, рядом с которым стоит гостиница «Россия», был переполнен. Ленинградский ученый демонстрировал диапозитивы с чертежами и зарисовками московских зданий и рассказывал о каждом из них. Диапозитивов было так много, что лектору пришлось без перерыва говорить три часа. Но если бы он говорил пять часов, его слушали бы с неослабевающим вниманием. Поражали трудолюбие и работоспособность этого самого Вильяма фон Бергольца. Нарисовать архитектурное сооружение, скажем, здание Сибирского приказа, со всеми деталями и подробностями — дело долгое, сложное и кропотливое. А он давал еще на переднем плане людей, показывал быт старой Москвы. В его коллекции не десятки, а сотни рисунков и чертежей. Сделаны они с немецкой педантичностью, скрупулезно, точно. Например, на чертеже Коломенского дворца показаны поэтажно все комнаты, они пронумерованы и в надписях объяснено, кто и когда в них жил.
Ученый начал свой рассказ и показ диапозитивов с Кремля, потом мы посмотрели Китай-город, затем перешли к окрестностям Москвы — Лефортово, Коломенское, Перово… и в самом конце пришли к Измайлову. Мы видели в этот вечер изображения давно снесенных московских зданий XVII и начала XVIII столетий; первоначальный вид зданий, позже перестроенных до неузнаваемости; чертежи архитектурных сооружений, о которых до сих пор ничего не было известно.
Все это было чрезвычайно интересно. Надеюсь, обнаруженный спустя двести пятьдесят лет клад (иначе эту коллекцию не назовешь) станет достоянием широкого круга советских людей, будет издан в виде альбома.
Но я ждал рассказа об Измайлове. И когда уставший лектор очень быстро, как мне показалось, продемонстрировал два «Измайловских» диапозитива, я был разочарован. На первом из них мы увидели план Оленьего парка. Мелькнул — и все. Никаких слов. На втором — фасад Измайловского дворца. Именно дворца, а не хором. Здесь он виден куда лучше, чем на гравюре Ивана Зубова и изображен во всех подробностях. К рисунку приложено краткое описание, в котором говорится, что это деревянная постройка на каменном фундаменте (уже хорошо: можно когда-нибудь раскопать фундамент), что здесь постоянно живет вдовствующая царица Прасковья Федоровна и что императрица Анна Иоанновна жила здесь некоторое время, будучи уже на престоле.
Кроме дворца с крыльцами-рундуками на фасаде и с куполом в центре, построенного уже в новой манере и не имеющего ничего общего с древнерусской архитектурой хором Коломенского, на чертежах и рисунках показаны три маленьких флигеля. В надписях к ним сказано, что в одном из этих неказистых на вид деревянных домиков, входящих в ансамбль дворца, жила в свое время ныне царствующая императрица, то есть Елизавета.
Столь драгоценные материалы стокгольмской коллекции, неоценимые для Москвы в целом, немного добавили к нашим знаниям об Измайлове.
Иван Снегирев уже в другой своей книжке, вышедшей в 1866 году и называющейся «Дворцовое царское село Измайлово», довольно красочно описывает деревянные Измайловские хоромы. Да простится мне большая цитата, — лучше его не скажешь.
