Если бы мсье Редрас хотел сохранить в тайне или в прошлом их знакомство, он бы не устраивал их встречу вновь. Не суетился с приглашением на вечер к давнему другу, не приглашал бы её на танец. На первый танец, на который всегда делался более пристальный акцент. И Уитни ещё предстояло придумать, как она будет объясняться с тетушкой. Та непременно поднимет шум вокруг её знакомства с Редрасом, всё пожелает узнать в подробностях. А что скажет ей Уитни? Что она решила расстаться с девственностью, купила ночь с мужчиной у мадам, и в конечном итоге к ней пожаловал никто иной, как данный господин?
Богиня Всемилостивая, во что же Уитни вляпалась…
Другого слова для характеристики данной ситуации не находилось.
— Вы непривычно молчаливы.
Это он сейчас над ней подтрунивал?
Руки Уитни невольно сжались в кулачки.
— А Вы достаточно хорошо меня знаете, чтобы сделать вывод, что для меня привычно, а что нет?
Богиня, и кто тянет её за язык? Почему не может смолчать? Где её благоразумие? Наверное, осталось на пороге дома мадам Ирмисы, когда она впервые посещала его.
Они вышли в сад, и Кан жестом предложил пройти вглубь. Уитни сначала хотела отказаться, потом огляделась и увидела ещё несколько праздно прогуливающихся пар. Разговор между ней и мужчиной предстоял не легкий, дополнительные свидетели им ни к чему.
Кивнув, Уитни безмолвно согласилась.
— Хороший вопрос, мисс Кларисси. Знаю я Вас немного, но… — она на него не смотрела, но готова была поклясться, что на его губах по-прежнему сияла довольная усмешка, которую всё сильнее хотелось стереть. — Мы оба причастны к тайне, которая нас объединяет, и дает мне право делать некоторые выводы.
О каких именно выводах идет речь, Уитни уточнять не стала. От греха подальше.
А вот то, что он сделал акцент на тайне, их объединяющей, — плохо.
Уитни не спешила с ответом. Наверное, всё-таки сначала надо взвешивать каждое слово, и лишь потом говорить. Иначе они, пожалуй, договорятся до чего-нибудь этакого провокационного. И совсем неприличного.
— Не спешите с выводами, мсье Редрас. Я же не спешу, — оставалось надеяться, что он поймет её намёк. Уитни пыталась показать, что та ночь в прошлом, где её лучше и оставить. Что не стоит ворошить прошлое.
— Про выводы мы поговорим чуть позже, если Вы не будете против.
Они углублялись в сад. Магические фонари попадались всё реже, зато всё чаще появлялись ответвления от главной дороги, ведущие вглубь, где отсутствовало полноценное освещение, и можно было рассчитывать на уединение.
Уитни морально подготовилась к тому, что и Редрас предложит ей свернуть с основной дороги.
Ошиблась.
Они продолжали идти дальше. Вот уже перестала доноситься музыка, и померкли огни главного дома. Людские голоса тоже стихли, лишь изредка тишина прерывалась птичьей трелью да шелестом травы. И чем дальше они углублялись, тем сильнее охватывал Уитни мистический трепет. Некстати вспомнилась метаморфоза Киана. Что будет с ней, если он вдруг снова решит обратиться?
Мелкие мурашки побежали по спине, и Уитни мысленно шикнула на себя. Ничего с ней не будет. По крайней мере, два десятка гостей видели, как она уходила с мсье Редрасом. Не будет же он столь нагл и самоуверен, что пренебрежёт собственной безопасностью и репутацией?
Пока Уитни думала-гадала, как будет развиваться дальнейший разговор и вечер в целом, дорожка вывела их к небольшому озеру, на берегу которого стояла одинокая беседка, укрытая шелковым пологом. Уитни вспомнила, что нечто аналогичное видела в книге, рассказывающей о жизни и обычаях жителей стран Красных Холмов. Неужели Иван Зародски увлекается традициями Холмов?
В этом увлечении, по сути, не было ничего неожиданного. Если молодым вампирам приходилось уезжать в Холмы и проживать там некоторое время, то вполне естественно, что они перенимали культуру местного населения. Получается, что и господин Зародски жил в Красных Холмах, где усмирял свою подростковую потребность в крове и плотских утехах?
Мысли о Зародски прервал Редрас, в голосе которого внезапно появилась хрипотца.
— Пройдем в беседку?
И его вопрос прозвучал очень интимно.
Уитни сглотнула подступивший к горлу ком. Остаться на улице и любоваться бликами луны на зеркальной поверхности озера? Или принять предложение Редраса и, по крайней мере, опуститься на скамью? Ноги дрожали, выдавая общую нервозность девушки.
Уитни выбрала второе.
Снова безмолвно кивнула.
В беседке, несмотря на то, что располагалась у воды, было теплее, чем на улице. Но Уитни, присев на скамью, поёжилась.
— Вы замерзли? — её жест не остался не замеченным.
И, о, Всемилостивая, Редрас начал расстегивал сюртук.
— Что Вы делаете? — Уитни показалось, что она вскрикнула, на самом же деле из её голоса вырвался шепот.
— Собираюсь накинуть сюртук на Ваши плечи. А Вы о чем подумали, мисс Кларисси? — фыркнул Киан, ловко справившись с пуговицами. Его длинные пальцы действовали уверенно, что наводило на мысль, что данный господин часто игнорировал услуги камердинера.
— За… зачем? — благоразумие не желало возвращаться к девушке.
