— Инфекций нет, — все так же сухо и равнодушно озвучила она. — Цвет белый.
Услышав это, старик не смог подавить ухмылку и, не поднимая голову, сказал:
— Очень интересный экземпляр.
***
После медицинского осмотра нас не повели в уже привычную комнату. Вместо нее мы направились дальше по коридору и оказались в просторном холле, что служил столовой. Белые столы и стулья были расставлены в шахматном порядке по всей площади.
Наша пятерка разбрелась к разным столам, за которыми всех уже ждала еда. Девушки, видимо, желали хоть какое-то время побыть наедине с собой, пока не привели следующую пятерку, и комната не стала ломиться от людей.
Я последовала за Мией, горя диким желанием услышать от нее ответ.
— Какого черта? — воскликнула я, упершись кулаками в стол, где села предательница, едва успев взять вилку в руки.
Она подняла на меня испуганный взгляд.
— Ты о чем?
— О чем я? Ты сейчас серьёзно? — от возмущения голос начал переходить на ультразвук. — Зачем ты им все про меня рассказала?
— Луиза сказала, что надо любым способом повышать себе цену к аукциону, — пожав плечами, ответила Миа.
Она была настолько холодна и практически равнодушна ка всему происходящему, что в ней я практически не узнала пленницу, которая еще недавно захлебывалась в собственной истерике.
— А с каких пор мы слушаем и делаем то, что говорит Лу?
— Ну… — протянула она задумчиво, — потому что она оказалась права. Насчет всего здесь.
От услышанного у меня просто пропал дар речи. И все же хотелось кричать о том, что все они неправы, что не нужно сдаваться, и мы обязательно выберемся отсюда, но… сжав посильнее кулаки, терпела. Еще немного, и из ушей пошел бы пар.
— Сядь, — процедила взявшаяся из ниоткуда Сара мне на ухо и, надавив на плечо, заставила сесть. — Ты привлекла внимание охранников. Тебе оно надо лишний раз?
Девушки перевели взгляды в свои тарелки, и я, решив переключиться, последовала их примеру. Перед каждой из нас лежал огромный стейк красной рыбы. Желудок скрутило от голода, напоминая, что кроме воды, в него давно ничего не попадало. Рот наполнился слюной. Но прежде чем накидываться на блюдо, я задумалась… Если нас – людей, низших, приравняли к домашнему скоту, но кормят такими изысками, что многие из нас за всю жизнь и не пробовали, то… Чем же они тогда питаются сами?
Все ели молча. Лишь изредка можно было услышать, как некоторые присутствующие переговариваются шепотом.
Краем глаза я увидела, как вошла новая пятерка, в которой была сама Луиза. Она выглядела бледнее смерти, ужасно растерянной и еле переставляла ноги, отчего чуть не споткнулась об ножку стула.
Сев на первое попавшееся место, Луиза долго смотрела в никуда. А после закрыла лицо ладонями и заплакала.
Сквозь веки резко просочился яркий белый свет, пробуждая ото сна.
— Подъем! — зарычал входящий в нашу с девушками общую комнату вооруженный охранник.
Мы спали прямо на полу, подметив, что имитация подушек вместо бетона или паркета была очень кстати. Все лениво потягивались и зевали, не спеша выполнять приказ Зверя.
— Живее! — прокричал второй. — Выходим в коридор. Строимся в шеренгу по двое.
Все послушно выполнили указания, спокойно, без нервов и не толкаясь, переступая через порог белой комнаты. Несмотря на наставленные на нескольких девушек дула автоматов, никто больше не чувствовал опасности, ведь все понимали, что мы нужны им живыми. Каждая из нас представляет ценность. А когда среди девушек послышался первый робкий смешок, стало откровенно ясно, что некоторые и вовсе привыкли к здешней обстановке и новой жизни.
Нас привели на завтрак в столовую, где подавали что-то похожее на молочную кашу с экзотическими ягодами. В то время как все с особым аппетитом уплетали содержимое глубоких чашек, Луиза ничего не ела. Она сидела через несколько столов от меня, сгорбив спину, смотря куда-то перед собой.
Вчера, перед отбоем, когда нас всех сопроводили в белоснежную комнату, Лу отказалась со мной разговаривать и, найдя пустой угол, забилась туда, свернувшись калачиком.
Я не понимала, что с ней творится, и что могло произойти после медицинского осмотра, так поменявшего ее моральное состояние.
— Неужели Рамирес все это спонсирует? — Сара со злобой кинула ложку в полупустую чашку, обводя глазами огромный зал.
— Что за Рамирес? — спросила я, прервав трапезу.
— Это королевская семейка, правящая в настоящее время.
— У них монархия? — искренне удивилась я, поражаясь их устаревшей системе.
Сара лишь пожала плечами, отвернувшись.
— Вообще-то у них несколько королевских семей, — робко и еле слышно произнесла тощая блондинка, сидевшая рядом. Все взгляды за нашим столом оказались вмиг направлены в ее сторону, и, видя интерес, девушка уже смелее продолжила. — Когда кто-то из правителей умирает, его народ сам выбирает, какая семья следующая будет главенствовать над всеми.
