В коридоре повисла тишина. Все девушки смотрели сверху вниз на обездвиженного и распластавшегося по полу охранника. Пистолет выпал из моих рук. Я до конца не верила в происходящее, но отчетливо ощущала пульс в висках и адреналин, что зажёг каждую клеточку. Удары сердца, казалось, заглушали любые звуки. По позвоночнику скатилась тяжелая капля пота.
Зверь пошевелился.
Прошла секунда, а он уже стал приходить в себя. Не медля больше, я оставила девушек, склонившихся над телом охранника, и побежала вперед со всех ног, туда, где, предполагала, находился выход.
Но, преодолев лишь пару метров, почувствовала, как запястья сковывает уже знакомая леска, обжигающая кожу. Я даже не успела испугаться, как по телу прошелся разряд тока, от которого сперло дыхание, а мир погрузился в темноту.
***
И снова белый потолок.
Он был первым, что я увидела, когда открыла глаза. В эту секунду мне показалось, что моя попытка побега… жалкая попытка, являлась лишь сном, и я снова нахожусь в общей комнате. Но шла вторая секунда, сознание прояснялось, и я уже отчетливо понимала, что лежу на кровати, укрытая тяжелым, но мягким одеялом.
Обстановка и витавший в воздухе запах напоминали больничную палату.
Повернув голову в сторону, я увидела Луизу на соседней койке.
Луиза смотрела прямо на ничем не примечательный потолок, почти не моргая. На ее щеках виднелись четкие мокрые дорожки от слез.
Я попыталась приподняться, но лишь слегка пошевелив конечностями, каждую мышцу прострелило болью, и те неприятно заныли, еще помня разряд тока. Во рту настоящая пустыня, а на прикроватной тумбочке стояли манящие стакан и кувшин с водой, но дотянуться до них не было никаких сил.
Состояние «подруги» вызывало тревогу, и через какое-то время, не выдержав нашей молчалки, я спросила:
— Лу, что ты здесь делаешь?
Она продолжала пялиться в потолок, сохраняя бесстрастное выражение лица, когда ее рука потянулась вниз, а ладонь накрыла низ живота.
— Я увеличила свою стоимость к аукциону, — голос звучал тихо и без намека на какие-нибудь эмоции.
Мои глаза широко распахнулись, когда пазл в голове начал стремительно складываться. Тут же вспомнились сплетни из деревни о причине скорой свадьбы молодых.
— Луиза! Что. Ты. Сделала? — я отчеканила каждое слово, надеясь, что моя догадка не подтвердится.
Она сделала глубокой вдох, прежде чем произнести.
— Аборт.
Еще одна слеза скатилась с ее щеки, падая на высокий ворот больничной рубашки.
В этот момент я увидела в Луизе действительно сильного человека, в которой мужества было столько, сколько найдется не у каждого мужчины.
Посреди горла встал ком горечи, мешая что-либо сказать. Да и слова, пусть даже и поддержки и сочувствия, казались совершенно лишними.
Человеческая женщина, да вдобавок еще и беременная, явно не самый востребованный товар. Пусть Луиза и прикрыла свои истинные чувства под предлогом повышения собственной цены, но думаю, что она пошла на такой страшный и смелый шаг из-за страха за будущее неродившегося ребенка.
Мы еще сами до конца не понимали, в какой мир попали, и уж тем более какая жизнь нас ждет после аукциона, когда каждый лот обретет хозяина. Что уж говорить о младенце, требующем любви, заботы, тепла и самого банального ухода, который может и не быть возможности обеспечить.
Луиза решила лишить жизни только зародившуюся жизнь, чем обречь младенца на ад, в котором суждено вариться нам.
— Мне… Мне очень жаль, — все же прошептала я спустя какое-то время, прерывая звенящую тишину. — Правда.
— А мне – нет, — ее уголки губ дрогнули в улыбке, в то время как из глаз упало еще несколько слезинок. — Почти. Не знаю … Не могу разобраться в своих чувствах. Не могу понять, почему ощущаю здесь дикую пустоту, — она надавила на низ живота, комкая под пальцами одеяло, — хотя еще вчера не знала об этом ребенке, — голос сорвался, и всхлип вырвался из груди.
— А твой жених? — спросила я аккуратно, — Алекс знал?
— Нет. И…— Луиза вдруг остановилась на полуслове и спустя минуту, прикрыв глаза, быстро произнесла, чуть запинаясь, — это не его ребенок. Единственный, с кем у меня был секс, это Кит.
Я перестала дышать и ощущала, как необратимо лечу в пропасть. На миг комната вокруг поплыла. Это, должно быть, шутка, розыгрыш или последствия ударом электрошокером, вызывающие слуховые галлюцинации.
Я издала короткий смешок, который мне тут же аукнулся ноющей болью во всем теле.
— Что ты такое говоришь?
— Да, твой Кит оказался не таким святым. Слушай, — впервые за все время Луиза повернула голову, посмотрев на меня заплаканными глазами, — я сама не хотела, чтобы это произошло. Точнее, хотела, но не так.
В этот момент я ненавидела себя. За то, что просто лежу подобно тряпичной кукле и не могу даже закрыть уши руками, чтобы не слышать слова, которые были сравнимы с тысячей кинжалов в сердце.
Луиза вновь отвернулась и заговорила монотонным голосом:
