— А кто ее помыл? Ты же уже пару дней горничных не пускаешь… — все потому что эти два дня он почти не вылезает из постели, притворяясь больным. Как удобно. И кто бы, вы думали, таскает ему таблетки. Но они не могут его вылечить. Только ласка и постоянное сцеживание белковых жидкостей.
— За кого ты меня принимаешь? Я же приглашаю тебя на свидание. Так что я не только помыл ванную, но и набрал воду с пушистой пеной, даже открыл шампанское и, разумеется, принес клубнику.
— А сливки? — трусь я бедрами о его, предвкушая «свидание».
— А сливки придется организовать тебе, — рычит он мне на ухо, когда я особенно сильно вдавливаюсь задом в его член. Он разворачивает меня к себе лицом, набрасывается на губы, одновременно сдирая с меня пиджак. Майку он просто рвет, чтобы губами найти один сосок, а второй оттянуть большим и указательным пальцами.
— Это какое-то бедствие. Я все время хочу в тебя. Мне даже снится, как ты сосешь. Это безумие… — выдыхает он, поднимает меня к себе, ногами заставив обернуть его талию. В коридоре постоянно посматривает по сторонам, но почти срывается на бег, когда я языкам вылизываю его кадык.
— Да, матерь божья, — почти воет он шепотом, закрывает дверь и практически вбивает меня в нее, тут же пытаясь содрать штаны.
Но я отталкиваю его со смехом.
Шагаю, толкаю на кровать и сажусь в ноги. Я так люблю его член, боже. Мне так нравится смотреть, как он почти умирает от судорог, пока я кончиками пальцев скольжу по стволу, пока я языком обвожу головку. Вот и сейчас гримаса боли, когда я обхватываю пальцами его яички, незабываема.
Никита в моей власти и ничего лучше этого быть не может.
Сейчас он только мой. Ждет, когда мой ротик сможет излечить его окончательно, чтобы в понедельник он с новыми силами отправился на работу. А пока выходные, и мы забыли, что такое стыд. Иначе как объяснить, как слюна падает на его головку, а его рука собирает в кулак мои волосы.
— Блять, Алена, возьми ты уже в рот.
— Но как же я это сделаю? — отвечаю с жадной улыбкой, силой упираясь в бедра одной рукой, а второй продолжая терзать мошонку. — Ты же грязный. Нужно срочно тебя помыть…
С этим вскакиваю и бегу в ванную. Никита за мной.
Но на пороге мы замираем, словно столкнувшись о барьер.
Он, потому что я загораживаю проход, а я, потому что ванна действительно готова к свиданию.
Свечи. Лепестки роз, шампанское и два бокала на столике. А рядом красная бархатная коробочка.
— Нравится?
— Спрашиваешь, — выдыхаю я от восторга, жадно думая, что же может быть в коробочке. Неужели призрачная мечта, нелепая надежда, шепот деревьев могут сбыться. — А что там?
— Ох ты и жадная, — смеется Никита, и, судя по всему, факт моей мнимой жадности его нисколько не волнует.
Еще вчера я бы могла сказать, ну что еще он может думать о проститутке. Но сейчас я уверена, что он меня любит. Иначе зачем бы ему делать мне предложение?
— Короче, — довольно смущенно начинает он, а меня всю начинает колотить. Да и член, стоящий колом, не способствует спокойствию.
Он берет коробочку. Давай, давай, я на все с тобой готова…
— Это довольно поспешно, ты прости, но я не сдержался. Ты не подумай, я не хочу тебя обидеть или унизить. Секс с тобой — это просто вынос мозга. Твое тело, рот, сама ты… Я с ума схожу. И если ты согласишься….
— Я согласна, — выдыхаю я со счастливым смехом, стараясь не думать, что вся его любовь заключается в похоти. Но это не важно. Это ерунда. Он узнает меня. Он полюбит меня настоящую. Ту, что рисовал в детстве.
— Правда? — с тем же, как и у меня, радостным взглядом выдает и открывает коробочку. Я почти щурюсь от яркости, разглядывая содержимое.
Огромный, сверкающий камень красного цвета. Но… Неправдоподобно сверкающий и огромный для обычного кольца.
Меня как из брансбоида пожарного обливают, когда я замечаю, на чем, собственно, камень закреплен.
Сглатываю злобу, желание утопить в этой красивой ванной принца прямо сейчас. Сдерживаю желание задушить его и убить себя, как в дешевой драме. Держись, Ален, не всем любить гениев.
— Если ты хотел анального секса, ты просто мог вставить мне в жопу, зачем это… — последнее слово произношу сипло, нервно, но стараюсь успокоиться. Он просто забыл, что я просила никаких приспособлений.
— Она покрыта алмазной пылью…
— Ты хочешь мне ее вставить? — спрашиваю обречённо, понимая, что не смогу отказать даже в таком.
— Если ты согласна… — возбужденно кивает он, уже снимая с себя штаны и оставаясь совсем голым. Но я смотрю не на кровью налитый член.
Смотрю в это лицо, на котором нет ни тени раскаяния. Он просто не понимает, какую только что мерзость предложил, да еще так пафосно.
Ладно, ладно. Это просто анальная пробка. Сотни людей получают от этого удовольствие. Разве не могу я подарить радость Никите? Он столько хорошего делает для меня.
Я сделаю все так, как он захочет. Потому что он со мной. Впервые за много лет у меня есть что-то свое. Родное. И если это поможет удержать его, то я должна. Я готова закрыться ото всех воспоминаний и принять в зад эту хрень с камнем.
