— Я так и знала… — смеётся Надя звонко, снова повиснув на Никите, а я наконец вспоминаю:
— Мы же забыли покрывало! — восклицаю я и улыбаюсь, еле сдерживая истерику. — Вы садитесь в машины. Я скоро…
Разворачиваюсь, бегу в дом и хочу подняться по лестнице. Но оттуда спускается Мелисса. Знала ли она о Наде. Конечно. Все знали. Так почему я как дура верила, что Никита только мой?
Когда это секс стал синонимом верного мужчины? Почему, имея за спиной такой опыт, я опростоволосилась на первом же повороте? Потому что влюбилась? Потому любовь возвращает человека к первобытным инстинктам, а мозг превращает в желе? Почему я не поняла, что у молодого красивого парня уже есть девушка?! И самый страшный вопрос… Остановило бы это меня. Еще страшнее. Остановит ли теперь? Смогу ли я сопротивляться зову сердца и плоти, если Никита снова войдет в мою спальню?
Сворачиваю в коридор, почти не глядя. Сжимаю зубы от гула в ушах, добираюсь до ванны и закрываю дверь на защелку.
Отхожу, пошатываясь, словно она может напасть, потом бегу к унитазу.
Желудок неожиданно дает бой и меня рвет. Слезы так и не льются. Они есть, но я настолько привыкла их сдерживать, что слезные протоки высохли.
Упираюсь руками в края унитаза и дышу, словно рожать собираюсь. Часто, часто. Больно, больно. Душно, душно. Зной пустыни, стыд аукциона, боль плетки, страх смерти. Все самое ужасное и пережитое слилось в единый вихрь, который кружит, который раздирает болью грудную клетку.
Просто переживи, Алена. Просто переживи это и иди дальше.
Неужели предательство мальчика хуже сломанных ног? Неужели невеста любимого это хуже, чем психиатрическая клиника. Неужели это все такое не важное, хуже мужика, что, не добившись расположения, исполосовал твое тело?
Ты просто тело. Они все видят просто красивое тело. А душу спрячь так далеко, как только можешь. Так далеко, чтобы никто никогда больше не нашел.
Никто и никогда.
Отрываюсь от унитаза и иду умываться. А потом, посматривая по сторонам, бегу в комнату Никиты. Забираюсь в тайник и вытаскиваю рисунки. Они больше ему не принадлежат. Он давно забыл эту маленькую нарисованную девочку. Теперь я для него лишь кукла, которая принимает ту похоть, что приличная жена не терпит. Ту грязь, что она сметает с идеально выглаженного платочка.
Теперь эти рисунки мои. Думаю, он даже о них и не вспомнит.
Иду к себе и прячу их. Вот, что я заберу. Ни украшения, ни гаджеты. Только самые лучшие воспоминания
Никто не найдет мою душу, как бы сильно она не просила об обратном.
Беру тот самый плед и спускаюсь вниз, теперь тоже приветливо улыбаясь.
Все уже расселись по машинам, только Никита стоит и курит. Дым возле него даже удивляет, но я ничего не говорю. Только махнув рукой, иду к машине Камиля.
— Алена, садись сюда! — кричит он, а у меня возникает лютое желание показать ему средний палец. Но я только растягиваю губы в бесчувственной улыбке, а какой еще может улыбаться шлюха? Машу уже Наде и Ане, что сидят и ждут старта.
— Никогда не каталась в таком огромном внедорожнике. Камиль, позволишь?
— С превеликой радостью, детка, — вылетает он из тачки и отрывает мне двери, помогает сесть. Сам садится за руль и только открывает рот, как я уже поворачиваюсь к паре, что едет сзади.
— Привет, я Алена.
— Привет, я Диана, а это…
— Артур.
— Ну вот и познакомились, — улыбаюсь я Камилю. — Отличный будет пикник. Незабываемый.
— Ты очень хороший друг, Камиль, — констатирую факт. А как иначе, если он был в числе тех, кто по счастливой случайности забыли упомянуть о наличии Нади.
Он неловко усмехается, проводит рукой по кудрявой шевелюре. Затем мельком меня осматривает, пока мы стоим в отдалении от шумной компании.
Он курил, когда я нашла повод вырваться из удушающего позитива Нади и к нему подойти. Сначала хотела попросить сигарету, но они никогда не приносили эффекта расслабления. Скорее оставляли ощущение грязи во рту.
— Хороший, — не отрицает Камиль, но кивает в сторону разложившихся на пледе Никиты и Нади, чтоб ее… — Но я тебя предупреждал.
— Ах, — закатываю глаза, на что он хмыкает. — Ты имеешь в виду слова про хорошую девочку. Я так понимаю, при каждом нашем разговоре мне необходимо подключать экстрасенсорные способности. Сегодня ты привез ее, чтобы наглядно продемонстрировать, что значит хорошая?
Всегда улыбается, кормит хмурого Никиту с руки, хохочет с Аней. Просто образец для подражания. Еще немного и у меня возникнет желание алтарь возвести в ее славу. Вот только я всегда знала, что за внешней добродетелью может скрываться что угодно. И многие священнослужители во имя Господа умело пользуют послушниц. Проводят «очистительные» процедуры от похоти и пороков. Но никто вам никогда не скажет об этом за обедом, лишь слушок, как легкий сквозняк, пронесется мимо.
— Не так все было, — рассказывает он, затянувшись, а мне впервые в жизни стало противно от запаха дыма. — Она позвонила, сказала, что беспокоится за Никиту. И ее можно понять. Последнюю неделю он стал сам не свой.
